Взяв купюру, Брайд поморщилась. Она никогда не осмелится отнести фальшивку в банк.
Но хуже было то, что эту банкноту отпечатали с украденной пластины отца, и теперь она вернулась с юга, из Лондона.
Глава 9
– Ты не согласен, что она груба? – спросил Эван, завязывая галстук, в чем ему должно было помочь зеркало в туалетной комнате боксерского клуба.
– А ты не потребовал, чтобы она сообщила о получении бумаг? – Колин вытер полотенцем влажные волосы.
– Не странно ли требовать уведомления о получении ценных бумаг стоимостью в пятнадцать тысяч фунтов…
– Может, есть какая-нибудь особая причина, по которой она не желает с тобой общаться?
Внимательно посмотрев в зеркало, Эван решил, что галстук следует перевязать, и занялся этим.
– Поскольку мой вопрос остался без ответа, я предполагаю, что ты соблазнил ее, – усмехнулся Колин, застегивая жилет. – Что не совсем благородно с твоей стороны.
– А вот и нет. По крайней мере, не совсем.
Эвану казалось, что «не совсем» исключает его возможное неблагородство.
– Теперь ты за нее отвечаешь.
– Неправда. Она ясно дала мне понять, что это не так, и даже отказалась от содержания. Брайд из тех раздражающих женщин, которые считают подозрительной малейшую попытку мужчины помочь им. Они лучше предпочтут жить в мансарде и есть заплесневелый сыр, чем примут помощь…
– Послушай, ты в конце концов испортишь свой галстук.
– Тогда черт с ним.
Эван надел плащ, и они вышли на улицу.
– Почему бы тебе самому не написать ей, – предложил Колин, пока они стояли в ожидании лошадей.
– Будь я проклят, если сделаю это. Ладно, поедем теперь ко мне. Дом почти закончен, ты должен его посмотреть.
Когда они скакали через Мейфэр, Колин перешел к обсуждению другой темы.
– Как продвигается расследование?
– А что, твой брат послал тебя шпионить за мной?
– Нет, но положение очень серьезное.
– Я начал осторожные расспросы, но пока не узнал ничего полезного, так и передай Адриану. Зато я добавил к своему плану стратегию, и ты мне поможешь. Я собираюсь проследить за использованием купюр, особенно в игровых залах. Таким образом, мне удастся выяснить, есть ли в обращении другие фальшивки. Если ты сделаешь то же самое, то этим поможешь мне добыть больше образцов.
– Тогда я начну прямо сейчас.
Подъехав к большому особняку Эвана, они спешились, и грум принял у них лошадей.
Колин с завистью взглянул на уходящий вдаль фасад:
– Ты здесь не плутаешь?
– Каждый день. Но вселенная прекратила бы свое вращение, если бы графы не жили в показной роскоши. Это вдвойне мой долг – проматывать наследство, ибо дядя в редких случаях расставался с гинеей, и то ради гравюры. Дядя оставил мне неприлично большое состояние для мотовства.
– И все же сохрани хоть немного на будущее. У тебя скоро появится жена, которая захочет что-нибудь промотать сама.
Хмыкнув, Эван вошел в дом. Сознание того, что это принадлежит ему, приятно щекотало его самолюбие. Он мог выбрать любую обстановку, не спрашивая о цене, а также приобрести лучшее, хотя прежде был бы рад просто сделанному со вкусом.
– Считай, что я не слышал твоего упоминания о женитьбе, Берчард. Стоит мне появиться в обществе, и любой разговор тут же переключается на меня и мою возможную невесту. В результате весь этот вздор мне ужасно надоел.
Колин передал шляпу слуге и двинулся вслед за Эваном вверх по лестнице.
– Извини. Просто миссис Нортон объявила…
– Не сомневаюсь. Прежде всего, она объявила это мне. Кстати, я с ней порвал, и со дня на день это станет известно всему городу.
– Немного резко, тебе не кажется? Ты не можешь винить ее за напрасные надежды.
Но Эван и не винил Жасмин Нортон за надежды, зато винил ее за алчность. Прошлым вечером, увидев ожерелье, которое он ей купил, Жасмин могла хотя бы притвориться, изобразить радость, а не говорить, что надеялась на нечто другое. Потом целый вечер она дулась, как ребенок, и даже намекнула, что если не получит желаемого, то он тоже ничего от нее не получит. Все это заставило Эвана вспомнить недавнее прошлое, когда он был слишком беден, чтобы покупать ожерелья. Женщины тогда принимали его таким, каков он есть, приходили к нему ради удовольствия и забавы, а не ради драгоценностей.
Теперь простодушие и чистота безнадежно ушли, а женщины, будь то светская дама или куртизанка, старались превратить свою благосклонность в непристойное средство шантажа.
Выбросив из головы миссис Нортон и сцену, которая заставила его порвать с ней, Эван провел Колина в гостиную, куда доносился шум из соседних комнат. Похоже, распаковка вещей закончилась не так быстро, как предполагал Майкл.
– В этом доме необычное расположение комнат, Берчард: наверху бальный зал, а на этой стороне большая гостиная. Тут я буду развлекать скучных знакомых графа Линдейла.
– Что ж, все вполне достойно. – Колин со знанием дела осмотрел обюссонские ковры и шелковую обивку. – Правда, не так уютно, как в твоей квартире, но, полагаю, это неизбежно.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Ты стараешься представить здесь наши вечеринки, которые я намерен устраивать раз в две недели. Не торопись, мой друг. Следуй за мной. – Эван направился к огромной двойной двери и распахнул ее. – Вот здесь, в библиотеке.
– Твоя библиотека тоже заслуживает уважения, но тут, видимо, больше тысячи книг.
– Проектировщики интерьеров, должно быть, покупают их на вес, как штукатурку и багеты. Я переплету то, что хочу оставить, и уберу ненужное. – Эван подошел к боковой двери и поманил Колина. – А вот и вторая гостиная: не такая огромная, но достаточно вместительная.
– Что это за шум?
– Майкл распаковывает мою коллекцию, а также готовит сюрприз для тебя.
– Ты имеешь в виду…
– Да. Это будет салон для самых желанных моих приобретений. Здесь же расположатся все мои диваны и шезлонги, как в старом доме. Я могу выполнять скучные обязанности в большой гостиной, а эту запру. Зато в ней можно устраивать вечеринки со старыми друзьями, а если надо, использовать библиотеку или большую комнату.
– Звучит превосходно.
– Это нечто специально для тебя – моего друга, которому хватило здравого смысла не привязывать себя к домашнему очагу и который не захочет, чтобы я тоже изменился. Особый маленький подарок.
Эван распахнул дверь… и остолбенел. Колин, похоже, был растерян не меньше.
– Впечатляюще, Маклейн, и я тронут подобной щедростью, но… эта, на качелях, пожалуй, несколько молода для меня.
Это и в самом деле было так, но только когда до Эвана дошло то, что случилось, он наконец обрел дар речи.
