я поняла, к ним наведывались девицы определенного стиля поведения, и это, естественно, накладывало отпечаток на стиль поведения и самих господ офицеров. И всё было бы хорошо, не случись среди них одной цыганки Вари. Они оба как с ума сошли, когда она в первый раз пожаловала к ним. Можешь представить. Залесский до сих пор, как напьется, требует цыган и непременно Варю. И вообще с тех пор они оба признают только брюнеток…
Оттого, что в рассказе Софьи Лавр и Залесский продолжали жить, Георгию стало не по себе, а Софья вспомнила Залесского в ложе, полную блондинку в красном платье.
– Впрочем, может, я и не права. Лавр более сдержанный человек, – Софья едва не сказала «был», но сдержала себя, – хотя его горячности на десятерых хватит. Вот и в тот раз они стали играть на нее сперва в карты. Везло им попеременно. Они не хотели решить судьбу за одну игру или за три, а им надо было играть две, четыре, шесть партий, чтобы выиграть наверняка. И все эти туры кончались ничьей! Стали бросать кости, но поскольку условия сохранялись прежними, опять не было перевеса ни на чьей стороне. Это был роковой день. Он расколол их дружбу навеки, а я…я потом только усугубила этот раскол. Потом они нарисовали на двери мишень, и стреляли по ней из пистолетов, метали кинжал. Понятно, забава всем. Удивительно, они ни в чем не уступали друг другу. Стемнело, все зашли в дом. В доме было человек двадцать офицеров, сколько-то дам. Варя ждала исхода единоборства, и то и дело зажигала всех своими песнями и танцами. И тут на них напали турки. Нападавших было гораздо больше. Во всяком случае, утром насчитали больше тридцати трупов турок. Из оружия у наших были лишь пистолеты да сабли с кинжалами. Что тут началось! В одной из комнат, где сгрудились насмерть перепуганные женщины, остались только Лавр, Залесский и еще один подпоручик. Турки хотели взять добычу живьем. Из-за женщин они не стреляли, а нападали с ятаганами. Наши три героя проявили себя поистине былинными богатырями: не впустили турок в комнату, бились с ними насмерть на пороге и в коридоре. Они уже все получили ранения, выбились из сил, и вот когда, казалось, должно было свершиться самое ужасное, Варя запела цыганскую песню. От нее Лавр и Залесский буквально озверели (подпоручик истекал кровью, и над ним хлопотали две женщины)и с диким ревом кинулись на турок. Турки ретировались.
– И что же Варя?
– Она не досталась никому. Пуля сразила ее в самое сердце. Убегая, турки сделали несколько выстрелов. Не случись этого, не погибни Варя, не случилось бы беды и в этом году. В них осталась просто звериная ярость нереализованного обладания, ярость кровопролитного сражения за женщину. Если бы тогда судьба не разнесла их по разным фронтам, думаю, всё тогда бы уже и решилось. О, я прекрасно понимаю их! Они оба герои, хоть и оба неугомонные мальчишки. Упокой, Господи, их души!.. Ты сам-то Сергея хорошо знал? – помолчав, спросила она. Георгию показалось, что Софья пробует имя«Сергей» на вкус.
– Не очень. Он много старше меня. Лавр отзывался о нем всегда в превосходной степени, и я очень удивился, когда они схватились за сабли. Решил, напились до чертиков.
– Я могла это предвидеть, могла! В Тифлисе они появились почти одновременно, Лавр на месяц позже. Когда я познакомилась с Сергеем, на мне был траур. Мой муж, за которого я вышла против воли Вахтанга, погиб при странных обстоятельствах в горах. Я любила Иллариона, но за год траура свыклась как с его вечным покоем, так и с моим невечным вдовством. У меня, видно, такая судьба, кого люблю, тот погибает…– Софья замолкла (видимо, это соображение только что впервые пришло ей в голову), потом продолжила:– Сергей, что называется, с лету утешил меня, и через месяц я пила шампанское и веселилась в большом доме мужа. Вахтанг, когда узнал о моем поведении, пригрозил, что спалит меня вместе с домом или зарежет.
– Ты собиралась выйти за него замуж?
– Георгий, не будь наивным. Залесский, Суворов – супруги? ! Это не для них. Это ж два необъезженных аргамака славянских кровей…Мне с Сергеем было очень хорошо, хотя и несколько тревожно. В нем была какая-то ущербная тайна. По сию пору не знаю, что его двигало по жизни…
– Думаю, рок.
– Может, и рок, – Софья задумчиво посмотрела на Георгия. – Вот ты совсем другой, не такой, как они. Чище, – она помолчала. – С Сергеем мне было хорошо до того дня, как появился Лавр. Этот просто свел меня с ума. Если б я тогда знала про Варю! Хотя нет, тут уж, видно, судьба.
– А что случилось той ночью, когда вы убежали из дома?
– О, тут всё из-за шкатулки. Когда я перешла к Лавру, Сергей воспринял это спокойно, а потом стал оскорблять Лавра. Лавр долго прощал Залесскому. Но тот однажды потребовал за меня отступного и назвал цену: шкатулку! Он знал о ней от отца, который перед кончиной раскрыл ему семейную тайну.
После вызова Лавр стал ходить со шкатулкой под мышкой, на виду у всех. Залесский предложил играть на шкатулку, но Лавр отказался, так как половина ее принадлежала тебе, а он боялся своего азарта. Тогда Залесский выложил последнего козыря. По его словам, драгоценности де принадлежали когда-то его предку и непонятно как оказались у Суворовых. Он предъявил документ, датированный1796 годом, о владении шкатулкой графом Залесским. Лавр посмотрел на этот документ и страшно закричал: «Да плевать я хотел на твою бумажку! Эта шкатулка принадлежит семейству Суворовых, и больше принадлежать никакому другому семейству не будет!» Я еще тогда удивилась:что это он? Он же Бахметьев. Вот с того дня они и сцепились насмерть. Для Лавра шкатулка была ценна не столько драгоценностями, сколько их принадлежностью именно семье Суворовых. Если б ты видел, если б ты слышал, как он это произносил! Я окончательно убедилась в этом, когда он готов был променять меня на шкатулку.
– Да что ты говоришь? !
– А ты не догадывался об этом? А той ночью…Той ночью случилось вот что. Залесский, видимо, отчаялся получить меня, и тогда решил похитить шкатулку или попросту отобрать ее. Реквизировать. Вполне в духе большевистских эксов. В ту ночь Залесский с тремя дружками напал на нас. Гости все разошлись. Ты уже уснул, а мы с Лавром еще сидели какое-то время в темноте и пили вино. Тут выбили дверь, ворвались в комнату, Залесский наставил на него
