Она нередко капризничала и дулась, грубила и обижалась, не делала того, о чем ее просили, и, наоборот, поступала так, как ей категорически запрещали. Она ненавидела пить козье молоко, носить платья и юбки, расчесывать волосы и заплетать их в косы, рано ложиться спать, играть с дедушкой Муром в карты и слушать его глупые шутки, когда у нее не было соответствующего настроения. Она много чего терпеть не могла и не скрывала этого, никогда не старалась ни к кому подладиться и угодить, всегда поступала исключительно в соответствии с собственными желаниями и представлениями, не считаясь с мнением других.
Ну, почти не считаясь. Папа и мама могли добиться, чтобы она сделала что-то, чего ей делать не хотелось. И еще это удавалось Антару, хотя не всегда, далеко не всегда. В довершение всего, Инес часто болела и имела бросающийся в глаза физический недостаток – при ходьбе сильно припадала на укороченную и вывернутую набок левую ногу, переваливаясь, точно хромая утка – что, как правило, не способствует развитию хорошего характера. В общем, Инес, несомненно, была трудным ребенком, но…
Но, тем не менее, стойким и храбрым. Несмотря на явное неравенство сил, она не желала сдаваться и не оставляла надежды найти способ перехитрить колдуна, ускользнуть из-под его влияния, вырваться на свободу. Казалось, стоит только хорошенько поднапрячься, и решение будет найдено. Не может быть, чтобы его не было. Не может быть!
-2-Внезапно до нее дошло, что вот уже некоторое время она слышит голос Антара. Оказывается, углубившись в свои мысли, Инес не заметила, что он вернулся домой.
– Тащи все, что есть, и побольше, – сказал брат. Я утром не успел позавтракать. Инес обернулась. Он сидел за обеденным столом, и Трейси только что подала ему большую кружку грушевого морса, который пили сегодня за обедом. Потом она отошла к шкафу с едой, открыла дверцу, достала лепешки, яйца, сыр и пару внушительных ломтей зажаренной свинины. Переложила все это в большую миску, поставила ее перед Антаром, но не отошла, не занялась снова хозяйственными делами, а опустилась на стул напротив брата и уставилась на него с напряженным, пристальным вниманием.
Антар тут же накинулся на еду и сначала попросту не обращал на Трейси никакого внимания, поглощенный своими мыслями.
Однако спустя некоторое время его блуждающий взгляд наткнулся на неподвижную фигуру сестры, причем явно уже не в первый раз.
Он удивленно моргнул, но тут же тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, энергично прожевал очередной кусок, проглотил его, отхлебнул морса и снова посмотрел на Трейси. Увы, она никуда не исчезла, а продолжала молча и выжидательно смотреть на него. И, что интересно, ни прибора, ни еды перед ней не было.
Старшие брат и сестра не замечали Инес, а она, напротив, разглядывала их во все глаза.
Что-то в происходящем между ними показалось ей странным. Может быть, слишком напряженная поза Трейси и слишком показное безразличие, с которым взгляд Антара был устремлен в никуда поверх ее головы. Кроме того, только сейчас Инес по-настоящему поразило то, на что она почти не обращала внимания в последнее время – как сильно изменилась Трейси со времени гибели Ланты. То есть, поначалу это очень бросалось в глаза. Сестра похудела, ходила нечесаная, не снимала темного платья, то подолгу не раскрывала рта, то вдруг начинала без конца ко всем придираться и ворчать. У нее даже голос стал другим; если прежде он напоминал жизнерадостное щебетание, то теперь в нем появились противные скрипучие нотки.
Учитывая, что до ужасной гибели Ланты это была смешливая, бойкая на язык девушка, большая любительница ярких нарядов и побрякушек, танцев и прочих развлечений, не заметить столь разительной перемены было просто невозможно. Однако со временем Трейси постепенно как будто стала приходить в себя, сняла темное платье, снова начала уделять внимание своей внешности, хотя и значительно в меньшей степени, чем раньше. И главное – по крайней мере, с точки зрения Инес – перестала без конца цепляться ко всем, нудить и вредничать.
Сейчас внешне она выглядела почти как прежде. В отличие от Инес, Трейси всегда предпочитала штанам юбки или платья. В данный момент на ней была собранная у талии широкая серая юбка с красными и синими полосками понизу и синяя рубашка с короткими рукавами. Свои недавно вымытые волосы, густые, темные, с еле заметным рыжеватым отливом, Трейси аккуратно заплела в толстую косу, перекинутую на грудь. Правда, никаких украшений Инес на сестре не заметила – ни бус, ни браслетов, ни колокольчиков синереллы, которые девушки часто цепляют к волосам у висков или на затылке; а ведь прежде Трейси с самого утра обвешивалась безделушками, причем непременно каждый день другими. Уверяла, что без них чувствует себя полуголой.
Но это было не единственное и не главное отличие теперешней Трейси от той, какой она была прежде. Возможно, из-за того, что она сильно похудела, сейчас заметнее стало фамильное сходство между нею и Инес. Оказывается, лицо Трейси тоже сужалось книзу, правда, более изящно, сердечком; прежде это как-то терялось из-за пухлости и щек, и подбородка. И глаза, которые всегда казались светло-ореховыми, сейчас как будто потемнели и заметно выделялись на бледном, осунувшемся лице.
Но, главное, появилось что-то удивительно схожее в выражении лиц обеих сестер. Может быть, упрямство и решительность? Инес всегда было свойственно и то, и другое, Трейси же прежде казалась девушкой очень сговорчивой и милой. Она с готовностью соглашалась сделать то, чего никому делать не хотелось, даже виду не подавая, что ей это неприятно. Не боялась никакой работы, даже самой грязной и нудной, и все делала с песенками, с прибаутками. Мама всегда говорила, что изо всех ее детей у Трейси самый хороший характер.
Выходит, это было чисто внешнее, а внутри скрывалось все то же самое, наиболее отчетливо проступавшее в поведении Инес. Вот уж кто никогда не считал нужным скрывать свои чувства и подавлять свои желания.
Трейси сидела, набычившись, скорбно поджав губы, и сверлила брата горящим взглядом.
– Ну, чего тебе? – в конце концов не выдержал Антар.
– Я слышала, ты набираешь отряд, чтобы сражаться с пауками, – сказала Трейси с оттенком утверждения.
– Да? Интересно, от кого же?
– Какая разница? – ответила девушка и вдруг густо покраснела. Может, она тоже вчера подслушала разговор между Антаром и Бруно, подумала Инес? Скорее всего. Комнаты маленькие, окна были открыты, а парни разговаривали достаточно громко. Главное, что это так, верно? Ну вот, возьми и меня тоже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
