Были ее волосы длинными или короткими, кудрявыми или гладкими, как шелк? Его короткое прикосновение к ее залитой слезами щеке оставило у него впечатление, что у нее очень высокие скулы и привлекательные ямочки на щеках. А ее губы были пухлыми, нежными и восхитительно сочными, как созревшие летние ягоды, которые пришла пора собирать. Он провел много времени в тщетных попытках представить себе цвет ее глаз. Они должны быть выразительными, полными блеска и огня, и в то же время ласковыми, полными нежности и влажными, как роса. Долтон был из тех людей, кого восхищают красота и сила воли, и, по его представлению, в Джуд Эймос было лучшее из того и из другого — соблазнительность Венеры и темперамент Валькирии. Если бы ему позволили прозреть на долю секунды, а потом оставаться слепым всю оставшуюся жизнь, он хотел бы увидеть черты своей сиделки и Немезиды, чтобы потом ее образ сохранился у него навечно. Честно говоря, Долтон не знал, как долго сможет выносить неизвестность.
Оставшись наедине со своими неприятными размышлениями, Долтон неловко, но без всяких крупных неприятностей очистил свою тарелку и лежал в ожидании, когда вернется Джуд, чтобы забрать поднос.
Джуд старательно искала какой-либо повод освободить Сэмми от его повседневной работы, чтобы он мог присмотреть за их постояльцем, но не могла найти ни одного, а правда не годилась. Правда же состояла в том, что Долтон Макензи, даже такой беспомощный, каким он оказался после своего ранения, был больше мужчиной, чем кто-либо из встречавшихся на пути Джуд. Просто, находясь с ним в одном помещении, она чувствовала, как ее тело наполнялось неведомыми вибрациями, а голова начинала кружиться от ощущения желания, которое — она это понимала — было неосуществимым. Макензи был опасным человеком, угрозой для ее дома и для ее сердца, но вместо того, чтобы защищаться, она открыла ему и то и другое в наивной надежде, что он не будет слишком грубо пользоваться своим преимуществом. Он был человеком одного круга с ворами, которые ограбили дилижанс, и зарабатывал себе на жизнь убийством, принимая запятнанные кровью деньги без отвращения и не моргнув глазом. Хотя он был изысканно одет, культурно разговаривал и пользовался дорогим одеколоном, он был не лучше большинства подлых убийц, которые болтаются по темным дорогам, и Джуд следовало презирать даже саму мысль о нем. Его прикосновение должно было заставить ее в ужасе и отвращении отскочить прочь. Ей следовало придумать, как безопасно отделаться от него, а не лежать всю ночь без сна, размышляя о том, как бы заставить его остаться.
Джуд медленно вошла в спальню, и Макензи, услышав ее шаги, повернул к ней голову, удивив ее тем, как быстро развил в себе другие чувства взамен утраченного. Он не мог видеть Джуд, но был абсолютно уверен в ее присутствии, она чувствовала это всем своим существом. Забирая у него поднос, она обратила внимание, как мало еды он уронил и пролил на себя или на постельное белье. Он быстро учился — как сообразительный хищник.
Макензи зарос щетиной, у него отросли темные усы, и от этого он еще больше стал похож на отчаянного головореза, а заживающая глубокая рана у него на виске придавала ему зловещий вид. Неужели она ошибалась, неужели ей просто показалось, что она увидела что-то хорошее, что-то благородное в обманчиво покладистом характере наемника?
— Почему вы подвергли себя риску, чтобы спасти того мужчину из дилижанса? — Этот вопрос не давал Джуд покоя с тех пор, как она стала свидетелем поразительного героизма Макензи — именно поразительного, потому что она не могла поверить в такое самопожертвование человека, который не отличался добросердечием и не придерживался строгих моральных правил. Так почему наемный киллер впутался в эту историю? Джуд нужно было это знать.
Долтон ответил не сразу. Он задумался над ее вопросом, обратившись внутрь себя за ответом, вместо того чтобы выдать какую-нибудь расхожую банальность.
— Он не заслужил, чтобы его застрелили из-за того, что он защищал свою семью. Если бы я этого не сделал, он сейчас был бы мертв. А где, по-вашему, был бы его маленький мальчик? Вы думаете, его мать, это самовлюбленное, ничтожное создание, смогла бы сама обеспечить ему достойную жизнь? Не похоже. Чтобы мальчик рос сильным и честным, ему нужно, чтобы у него была семья. Так молодое деревцо в лесу нуждается в крепких деревьях, защищающих его от ветра, пока оно не сможет само стоять прямо. Я не мог допустить, чтобы эти жадные бандиты украли у мальчика право на счастливое будущее.
Из всего, что Макензи мог представить в объяснение того, что сделал, истинная причина, которую он привел, никогда не пришла бы в голову Джуд. «Но почему это должно меня удивлять?» — спросила она себя, вспоминая, как по-доброму и терпеливо обращался он с Сэмми.
— Я не считала вас домашним человеком, мистер Макензи.
— Я и не такой. — К удивлению Джуд, ее замечание разозлило Долтона, и он замер с окаменевшим выражением лица.
— Вам не о чем беспокоиться, мистер Макензи, — ответила она тихим напряженным голосом и отвернулась, держа в руках поднос с задребезжавшей посудой. Его сердитое предупреждение быстро рассеяло сладкие надежды, которые уже начали поселяться в сердце Джуд. Как и говорил Джозеф, предметом ее глупых мечтаний стал не тот мужчина.
— Не уходите.
Его тихое приказание испугало Джуд и заставило задержаться. Какая-то нотка в этом тихом «не уходите» тронула ее, она прозвучала отголоском отчаянного одиночества и страдания и проникла в самую глубину души Джуд — один камушек неуверенности упал в огромный темный колодец неизвестности. Не задумавшись о последствиях, она отставила в сторону поднос и, придвинув кресло, повернула его углом к кровати.
— Вы, должно быть, устали, — высказала она предположение, стараясь найти место в его темном мире и не в силах ничего поделать с этой постоянной темнотой. — Если хотите, я могу почитать вам. У меня небогатый выбор, немного Байрона, Теннисона и Шекспира, если вам нравятся такие вещи. — Она не упомянула еще об одной книге, которая была у них, — о большой потрепанной семейной Библии. — Или я могу написать для вас письмо. Иногда я делаю это для кучеров. Наверное, есть кто-то, кого беспокоит ваше отсутствие?
— Нет. — Ответ прозвучал как удар кнута, а затем Макензи вздохнул и расслабился. — Просто поговорите со мной немного… если можете потратить на это время. Я не хочу быть вам в тягость.
— Его уязвленная гордость вызвала у Джуд улыбку — разумеется, он не хотел чувствовать себя обязанным ей за какую-то дополнительную заботу с ее стороны.
— У меня есть немного времени. Так о чем вы хотели бы поговорить, мистер Макензи?
