Мэгги с Мелани пошли в лазарет, а Эверетт. — хлопотать о койке. Пресидио представлял собой лагерь из множества строений, и места всем должно было хватить. Эту старую военную базу давно закрыли, но все здания сохранились в отличном состоянии. Здесь, на территории Пресидио, в старом госпитале кинорежиссер Джордж Лукас построил свою легендарную студию.
— Я потом загляну к вам, — пообещал Эверетт. — Я скоро.
В тот же день, во время непродолжительного затишья, в лагере появилась Сара Слоун с двумя детьми и нянькой-непалкой. У малыша был жар, он кашлял и держался за ухо. Дочь Сара тоже взяла с собой: не хотелось оставлять девочку дома. После страшной ночи с четверга на пятницу Сара не желала разлучаться с детьми ни на минуту. Она хотела быть с ними рядом, если вдруг снова начнутся подземные толчки, чего все так опасались. Сет остался дома один, в состоянии безысходного отчаяния, которое с вечера четверга только усугубилось, поскольку он знал, что банки в ближайшее время не откроются и связь с внешним миром не наладится. А потому он не сможет исправить положение, и его карьера и привычная, налаженная жизнь скоро обратятся в прах.
Жизнь Сары тоже. Но в настоящее время она больше переживала из-за ребенка: так не вовремя он заболел! Сара пришла в ближайший пункт первой помощи, но там принимали только серьезно раненных, а ее с ребенком направили в лазарет Пресидио, куда они приехали на машине Пармани. Мелани приметила ее у регистрационного стола и указала на нее Мэгги. Вместе они подошли к Саре. Не прошло и минуты, как ребенок засмеялся и, глядя на Мэгги, залопотал что-то, хотя все еще тянул себя за ухо. Лицо у малыша раскраснелось. Сара сообщила Мэгги о болезни.
— Я схожу за врачом, — сказала Мэгги и исчезла. Но уже несколько минут спустя она поманила Сару, обсуждавшую с Мелани благотворительный вечер, ее потрясшее всех выступление и ужас во время землетрясения.
Мелани и Сара с сыном, а также девочка с нянькой проследовали за Мэгги к ожидавшему врачу. Опасения Сары подтвердились: у ребенка обнаружился отит. В благотворном майском воздухе жар у мальчика немного спал, а в горле, по заключению доктора, началось воспаление. Он выдал Саре антибиотик, который, по ее словам, Оливеру уже когда-то прописывали, а Молли вручил леденец на палочке и потрепал по головке. Доктор для каждого находил добрые слова, хотя работал с того самого времени, как в ночь с четверга на пятницу разразилась трагедия, и с тех пор почти не спал. Здесь все работали без передышки, особенно Мэгги, а значит, и Мелани.
Едва Сара вышла из отгороженного закутка, где принимал доктор, как в лазарете появился Эверетт. Похоже, он искал кого-то. Мелани и Мэгги замахали ему руками. Он приблизился к ним — все в тех же дорогих его сердцу ковбойских сапогах из кожи ящерицы. Сапоги после землетрясения нисколько не пострадали.
— Что это, участники благотворительного вечера собираются вновь? — пошутил он, обращаясь к Саре. — Вечер вы организовали просто блестяще. В конце, правда, получилось немножко скомкано, но до того момента все шло как нельзя лучше, постарались вы на славу, — улыбнулся Эверетт, получив от Сары благодарность за комплимент.
Мэгги, наблюдавшая за Сарой с ребенком на руках, с самого начала отметила ее удрученный вид, но отнесла это на счет беспокойства за Оливера. Теперь, когда выяснилось, что повода для серьезного беспокойства нет, проницательная Мэгги терялась в догадках о возможных причинах.
Препоручив Оливера с Молли няньке, Мэгги отозвала Сару на пару слов. Они оставили Мелани с Эвереттом за оживленной беседой, а Пармани поручили смотреть за детьми. Мэгги отвела Сару в сторонку, чтобы никто не слышал их разговора.
— Что-то случилось? — спросила Мэгги, — У вас расстроенный вид. Не могу ли я вам чем-нибудь помочь?
У Сары на глаза навернулись слезы, и Мэгги порадовалась, что спросила.
— Нет, ничего такого… я… то есть… вообще-то… проблема есть, но вы не в силах помочь. — Саре вдруг захотелось открыться ей, но она остановилась, решив, что ее откровенность может повредить Сету. Она продолжала молиться — хотя сама знала, что без толку. Такое правонарушение, как перевод шестидесяти миллионов долларов на счет Сета, не могло остаться незамеченным, а следовательно, безнаказанным. Каждый раз, вспоминая об этом, она думала о последствиях и ощущала при этом дурноту. — Речь о моем муже… Но рассказать я сейчас ничего не могу. — Она поспешно вытерла глаза и с благодарностью посмотрела на монахиню. — Спасибо за участие.
— Что ж, во всяком случае, вы теперь знаете, где меня искать. — Мэгги взяла ручку и лист бумаги и записала Саре номер своего мобильника. — Как только восстановится сотовая связь, звоните мне по этому номеру. А пока я здесь. Не хочу вмешиваться в ваши дела. Если сами решите обратиться за помощью, звоните.
— Спасибо, — поблагодарила Сара. Она вспомнила, что Мэгги была в числе присутствующих на благотворительном вечере монахинь; и точно так же как Мелани и как Эверетт, подумала, что эта маленькая женщина совершенно не похожа на монахиню, особенно в такой одежде — в джинсах и розовых кедах «Конверс». Мэгги выглядела привлекательно и на удивление молодо. Только глаза выдавали в ней умудренную жизнью женщину, много повидавшую на своем веку. — Я вам позвоню, — пообещала Сара, снова вытирая слезы, и они вернулись к остальным. Состояние Сары заметил и Эверетт, но промолчал. Лишь снова выразил ей свое восхищение по поводу вечера.
— Мероприятие, — сказал он, — было организовано по высшему разряду. И особенно его украсило выступление Мелани.
Эверетт, легкий в общении, для каждого находил добрые слова.
— Я бы тоже хотела присоединиться к волонтерам, — заявила Сара под впечатлением той слаженной работы, которую она видела вокруг.
— Вам следует быть дома, рядом с детьми, — откликнулась Мэгги. — Вы им очень нужны. — Мэгги понимала, что это действительно так. Что бы ни стряслось там у них с мужем, наверное, что-то очень серьезное — очень уж расстроена Сара.
— Я никогда их больше не оставлю. — Сара вздрогнула. — В ночь с четверга на пятницу я, пока до дома не добралась, чуть с ума не сошла. Но они, слава Богу, не пострадали. — И шишка на голове у Пармани уже прошла. Нянька пока жила у них — попасть домой она не могла. Ее район превратился в руины. Они ездили туда посмотреть, что да как, но все кругом было оцеплено полицией, и Пармани в ее многоквартирный дом не пустили. У здания обрушилась крыша.
Все учреждения и службы города по-прежнему не работали. Финансовый округ был оцеплен. Работать в обесточенном городе с закрытыми или разрушенными складами, без газа и телефонной связи было немыслимо.
