Покинув подземный дворец, мы зашагали по темному туннелю. Сейчас в туннеле, по которому когда-то рассерженная Идзанами отправила в погоню за мужем фурий, царила гробовая тишина, не было и намека на присутствие живых существ. В молчании мы на ощупь пробирались в кромешной тьме вверх по отлогому склону.
Наконец вдалеке забрезжил лучик света. Мы подошли к проходу Ёмоцухира, Именно здесь Идзанаги заявил Идзанами о своем решении расстаться с ней на вечные времена. Здесь же я очнулась после смерти. Я некоторое время смотрела на луч света, пробивающийся из мира живых, и яркие воспоминания пробудились во мне. Ужасно захотелось стать не мошкой, а ожить и еще раз прожить жизнь. Но это было неосуществимо. Глаза мои наполнились слезами.
— Намима, ты, наверное, подумала, как было бы хорошо ожить, а не просто превратиться в какую-то мошку, — прошептала Хиэда-но-Арэ, задыхаясь от ходьбы в гору — ее возраст давал о себе знать.
Опасаясь, что меня может услышать Идзанами, я на всякий случай тоже ответила шепотом: «Вы правы».
Хиэда-но-Арэ, годившаяся мне в бабушки, посочувствовала:
— Что ж, это понятно — тебе ведь только шестнадцать. Когда мне было шестнадцать, я уже была при дворе сказительницей. Талант мой был в том, что я все понимала с полуслова и какой бы длинной ни была история, услышав раз, я могла пересказать ее без единой ошибки, — в словах Хиэда-но-Арэ слышалась тоска по ушедшим временам.
— Госпожа Арэ, когда вы попали в Ёми-но-куни, где вы очнулись?
Арэ обернулась и посмотрела в темноту.
— Я очнулась перед дверью во дворец. Открыла глаза и забеспокоилась: почему я сплю в таком темном месте? Я простудилась и умерла от грудной болезни. Ох, и обидно было умирать! Хотелось еще пожить, еще историй порассказывать. Очнувшись, я обрадовалась, подумав, что жива. Но тут открылась большая дверь, оттуда вышла Идзанами и произнесла: «Ты Хиэда-но-Арэ? Слышала я, что ты рассказываешь истории о богах. Как-нибудь и мне расскажешь». Разволновалась я, поняв, что предо мной богиня Идзанами. Так я узнала, что все, о чем я рассказывала, не было выдумкой. Конечно, одиноко мне здесь, но хорошо хоть, что занимаюсь я тем же, что и при жизни.
Выслушав Хиэда-но-Арэ, я осознала, что еще не смирилась со своей судьбой. Мне было предначертано служить мико Стране Тьмы, а значит, прислуживать Идзанами и был мой удел. А вместо этого я страстно желала стать хоть грязным червяком, хоть змеей, что пресмыкается по земле, хоть цикадой, что живет лишь семь дней после превращения в имаго, — лишь бы еще раз увидеть мир живых, лишь бы узнать, что стало с теми, кого я любила.
— Глянь-ка, муравей! Красный муравей забежал! Муравей хоть и не быстро бегает, но зато жизнь у него длинная. Превращусь-ка я в муравья и пойду посмотрю, как там на земле после моей смерти, — сказала Арэ, вглядываясь в землю. — Намима, когда снова увидимся, поведаю тебе обо всем, что увижу. Ну, будь здорова. До встречи!
Мне было любопытно, как она сможет превратиться в муравья, и вдруг Арэ исчезла. Маленький красный муравей резко поменял направление и проворно засеменил в сторону света. Я же не собиралась превращаться в муравья. Мне нужно было пересечь море, чтобы добраться до острова Морской змеи. Если не птица — слишком многого просить не стоит, — то хоть бы какое-нибудь крылатое насекомое залетело. Я стояла перед валуном, которым Идзанаги загородил проход, и молилась, протянув руки к свету. Вдруг послышалось жужжание, и большая желтая с черными полосками оса влетела внутрь пещеры. Такой осы раньше мне видеть не приходилось. Выглядела она резвой и сильной. Более подходящего насекомого трудно было и представить. Я страстно захотела стать осой.
2
Превратившись в осу, я вылетела наружу через узкую щелку в проходе Ёмоцухира. Меня охватило давно забытое ощущение большого благоухающего пространства. Радость от того, что я жива, удовольствие от того, что могу вот так свободно летать, пьянили. Однако же мне предстояла долгая дорога. Я собралась с мыслями и огляделась по сторонам.
Как и говорила Идзанами, сразу перед проходом Ёмоцухира простиралось темно-зеленое море, волны одна за другой обрушивались на берег. Я стала кружить над морем в поисках корабля, но поблизости были пришвартованы лишь маленькие рыболовецкие суденышки. Я не могла тратить свое время понапрасну и решила полететь на юг в сторону большого порта. По пути, заметив на земле расколотую спелую дыню, я жадно набросилась на нее — это и был весь мой обед.
Превратившись в осу, я знать не знала, сколько мне оставалось жить. В любом случае это был мой первый и последний шанс вернуться в мир живых. За этот ограниченный промежуток времени мне нужно было добраться до острова Морской змеи и посмотреть, как живут Махито и Яёи. Меня било нетерпение — мне было не до еды и не до отдыха.
Я летела три дня и три ночи. Утром четвертого дня я наконец-то добралась до большого порта, расположенного далеко к югу от прохода Ёмоцухира. Выбившаяся из сил, я присела на ствол дерева и стала выискивать судно, идущее в сторону архипелага. Вскоре я заметила одно, с которого выгружали белые раковины. На моем родном острове мне ни разу не приходилось видеть такой большой — человек на тридцать — корабль с белым парусом. Голые по пояс мужчины сгружали на берег огромные корзины с раковинами: были тут и стромбусы, и раковины мраморной улитки, и пауковые раковины. До чего же все это было до боли знакомо! Белоснежные мясистые стромбусы добывались ныряльщиками с морского дна. Собирали их женщины, обученные надолго задерживать дыхание, и мужчины, вернувшиеся из долгого плавания. Слышала я, что из раковин стромбуса мастерили браслеты и ожерелья, но на нашем острове таких изделий не водилось. Весь улов стромбуса сразу же погружался на корабли и предназначался для товарообмена. «Значит, если сесть на этот корабль, то можно добраться до архипелага», — подумала я. Чтобы не быть замеченной людьми, я полетела, стараясь не издавать лишних звуков крыльями, и вцепилась в мачту корабля.
Корабль отшвартовался на следующее утро. Чтобы меня не сдуло ветром, я укрывалась то среди груза в трюме, то на борту — так прошло несколько дней без еды и питья.
— Оса! Убей ее!
Увидев занесенное надо мной весло, я стремительно взмыла над морем. Случилось это, когда я кружила над бочкой с питьевой водой, не в силах больше выносить жажду.
— Оса! Ну и редкость! — матросы с удивлением наблюдали за тем, как я кружила неподалеку от судна.
— Уж больно нахальная для осы. Интересно, куда она направляется? — смеялись матросы.
— От ее укуса и умереть можно. Надо убить ее, если вернется на корабль, — сказал один матрос, держа наготове весло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
