Читаем без скачивания Тридцать первый выстрел - Сергей Самаров

– Операция ваша серьезная; думаю, возражений не будет. Я попрошу. Это-то вот как раз для управления космической разведки. Я распоряжусь. Или даже сам схожу к ним.

– Мой номер, товарищ полковник, вы знаете.

– Да. Я оставлю твой номер у них. Если что будет, они тебе сообщат… Извини, я сейчас серьезно занят и потому много времени тебе уделить не могу. Но в управление космической разведки схожу сразу, не переживай.

– Спасибо, товарищ полковник…

Пока я ездил в горотдел полиции, капитан Волоколамов проявил инициативу, поставил задачу рабочим, оставшимся без бригадира, и те уже заканчивали устройство дублирующего управления мотодельтапланом. Я зашел посмотреть – и остался вполне удовлетворен. Единственное, что мы были не в состоянии сделать в сложившихся условиях, – это продублировать управление двигателем. Управлять им по-прежнему мог лишь один пилот, то есть я. Сам виноват, что не сообразил вовремя и не заказал генералу полностью учебный дельталет. Там модуль позволяет и второму пилоту самостоятельно управлять двигателем, и заводить, когда требуется, и выключать, и добавлять обороты, и пользоваться при посадке тормозами. Здесь же, случись что со мной, второй пилот сможет, конечно, управлять дельталетом в режиме планирования и посадить его тоже сможет, но только на площадке, имеющей достаточно длинную дорожку, потому что не будет иметь возможность притормаживать. Однако за неимением гербовой бумаги люди обычно пишут на простой, и мы могли пользоваться тем, что у нас имелось. И даже это превосходило наши ожидания.

– Сколько времени потребуется вам на завершение? – спросил я пожилого рабочего, взявшего на себя обязанности бригадира.

– Десять минут.

– Никифорыч, зови группу, через десять минут будем выкатывать. А сам пока утеплись основательно. В воздухе прохладно.

Хорошо, что в комплект поставки входили два шлема с очками. Иначе я просто не знал бы, где в этом городе добыть шлемы. А миниатюрный наушник от «подснежника» вполне умещался в ухе даже под шлемом. Микрофон можно было легко закрепить на ремне застежки. Но теплую одежду все же следовало надеть, и обязательно не забыть маски «ночь», иначе даже после первого пробного зимнего полета кожа на лице начнет облезать, поскольку стекла на шлеме закрывают только глаза и верхнюю часть лица.

Зимний день короток, темнеет обычно рано, а мне хотелось опробовать машину в полете именно сегодня, и потому я и сам так спешил, и других подгонял. Торопиться, действительно, требовалось. В ходе этого дела погибло уже слишком большое количество людей – и продолжает гибнуть. Значит, операцию требуется форсировать. Не в ущерб, разумеется, качеству.

Капитан, отправив группу в ангар, зашел в казарму, когда я уже был готов и как раз наматывал на шею шарф, дожидаясь напарника. Мы посмотрели температуру воздуха на закрепленном на крыльце термометре. Было минус восемь градусов. Инструкция предполагала полеты при температуре не ниже минус пятнадцати, но это, как я понимал, не летные характеристики машины, а только ограничения, вызванные человеческой морозоустойчивостью. Наверху, в воздухе, температура намного ниже, к тому же открытая кабина дельталета обещает, что по ветру мы скучать не будем. Сойдя с крыльца и выбрав открытое место, я вытащил из кармана анемометр и измерил скорость ветра, хотя приблизительно и так сумел его определить. Он дул навстречу нашему предполагаемому разгону и не превышал четырех метров в секунду. Можно было сказать, что условия для пробного полета были почти идеальными.

Волоколамов вышел на крыльцо.

– Готов? – спросил я.

– Всегда готов, – с пионерскими нотками отозвался капитан.

– Погнали в ангар. А то крылья пообломают, и взлететь не успеем.

Я издали видел, что группа уже приступила к выкатыванию дельталета. Спиной ко мне и лицом к распахнутым воротам стоял майор Желобков и, как вдохновенный дирижер, размахивал руками, давая указания. Мы с Никифоровичем быстро подошли и остановились рядом с Желобковым, не вмешиваясь в его действия. Рабочие отработали на совесть, прорезав колонны точно в установленных местах и с небольшим запасом, чтобы не приходилось выкатывать дельталет по несколько раз, если не попадешь в прорезь с первого. Но мои офицеры умели рассчитывать расстояние и выкатили машину с первого раза, ни за что не задев и не порвав обшивку крыла.

– Куда катить, командир? – спросил майор Желобков.

– Отставить, сам поеду…

Перекрестившись, я забрался в свое кресло и пристегнулся через оба плеча и пояс ремнями безопасности. Когда в свое забрался и капитан Волоколамов, я почувствовал, что машина сильно осела на амортизаторах, хотя вес его намного меньше моего. Но своего веса обычно не чувствуешь, хотя со стороны, наверное, было видно и мою загрузку. Да «тележка» и без того была сильно утяжелена бронежилетами. Максимально допустимого подъемного веса мы, естественно, даже с бронежилетами не превысили; тем не менее такая загрузка делала мотодельтаплан менее управляемым, и к нему еще требовалось приспособиться.

Я включил «подснежник». Наши внутренние коротковолновые радиостанции во всей группе работают на одной волне и имеют радиус действия по прямой, без естественных и искусственных преград, не больше десяти километров. Но когда я в воздухе, группе должно быть слышно меня, потому что там я долго буду в пределах прямой видимости. А уж капитану Волоколамову слышно должно быть тем более, поскольку преград между нами нет никаких.

Я подкачал кнопкой бензин в топливную систему. Двигатель завелся не сразу. В другой обстановке мне это не понравилось бы, потому что любая неотработанная система дельталета могла подвести во время боевой операции. Вдруг пришлось бы заводиться в воздухе! Но я знал, что «горячий» движок заведется быстрее, и, скорее всего, без проблем, даже в воздухе. А здесь он, можно сказать, только что расконсервирован, и ему требуется время, чтобы войти в рабочее положение. В любом случае требовалось всячески опробовать его работоспособность.

– Расчищайте дорогу к футбольному полю, – потребовал я у группы.

Включенный «подснежник» командира автоматически означает, что вся группа тоже должна включить свои радиостанции. И потому я не удивился, что все офицеры дружно двинулись по дорожке к стадиону.

Расчищать дорогу не потребовалось. Комендантская команда за порядком в своем городке следила, и асфальтированная дорожка была чистой. Даже Владимир Андреевич не обработал ее суперлубрикантом, и потому я добрался до поля без помех, далеко оставив свою группу позади, несмотря на то, что офицеры бежали. Будь эта дорожка прямой, можно было бы прямо здесь и начинать разгоняться для взлета. Но мотодельтаплан не имел системы управления передним колесом, и править приходилось только крылом. При небольшой скорости это вполне реально, и я ни разу не съехал с дорожки, а все окружающие кусты оставались под крылом. Для разгона я выбрал диагональ, понимая, что схваченная морозом неидеальная поверхность, покрытая невысокой, тоже смерзшейся, травой, – не самое идеальное место для разгона и взлета, и мне, не зная реальных характеристик машины на практике, может не хватить места, если я буду разгоняться по беговой дорожке, идущей вокруг поля. Но дальний от меня угол имел на выходе несколько высоких тополей, и нужно обладать хорошими навыками полета, чтобы сразу после взлета сманеврировать и обогнуть их. Вообще-то я в своих навыках был уверен, но не летал слишком давно, тем более что сел на незнакомый мотодельтаплан, и потому предпочел не рисковать и доехать по земле до противоположного угла, чтобы разгоняться в обратную сторону.

Группа, как раньше, бежала за мной. В дальнем углу офицеры словно по команде развернули машину в обратную сторону.

– Ну, «поехали…» – процитировал я Гагарина и резко прибавил газ.

Наш «Полкан» оказался быстрым. Несмотря на свою внешнюю тяжеловатость он резко стартанул с места, и мне оставалось только следить за стрелкой спидометра на приборной панели, чтобы вовремя начать взлет. И грудь наполнилась ощущением полетного счастья, когда я подал управляющий треугольник вперед и почувствовал, что колеса оторвались от земли. Это ощущение передать словами невозможно. Нет в человеческом языке таких слов, чтобы описать ощущения полета. Но кто летал, тот меня поймет. А кто не летал, пусть надеется на богатство своего воображения.

Высота набиралась уверенно, хотя и не слишком резко. Наверное, можно было бы подниматься и порезче, но я не спешил, желая привыкнуть сначала к управлению, чтобы не сделать какую-нибудь «мертвую петлю», которая для пилотов мотодельтаплана может в действительности оказаться мертвой…

– Тридцать Первый, ты не слишком высоко забрался? – спросил по связи майор Желобков.