Планета была теплее первой. Климат напоминал тропическую жару. Неподалеку спокойно текла широкая, мутная река. Ближний берег, покрытый затвердевшим илом, был усеян широкими отверстиями.
Они вышли наружу, и Смит хрипло вскрикнул:
- Гляди-ка, Чаунс!
Чаунс сбросил с плеча его руку и сказал:
- Будь я проклят, если это не те же растения!
Они не ошиблись: бледно-розовые цветы, стебли с жилистыми почками и внизу почки побегов. Растения стояли такими же геометрически правильными рядами, заботливо высаженные и удобренные, окруженные ирригационными канавками.
- Мы часом не ошиблись и не вернулись... - протянул Смит.
- Посмотри на солнце, оно в два раза больше. И взгляни-ка туда...
Из ближайших нор на берегу появились гладко-коричневые существа, лишенные членов. Они были около фута в диаметре и десять в длину. Оба конца одинаково бесформенные и тупые. По бокам тянулись выпуклости. Как по сигналу, эти выпуклости выросли в жирные пузыри, разделившиеся надвое, и образовали безгубые зияющие рты, открывающиеся и закрывающиеся с шумом, напоминающим стук сухих палочек.
Затем, как это случилось и на первой планете, после того, как первое любопытство было удовлетворено и страхи улеглись, большая часть существ поползла к заботливо обрабатываемому полю растений.
Смит чихнул, закрываясь рукавом куртки, с которой облачком поднялась мелкая пыль.
С изумлением посмотрев на нее, он похлопал себя и сказал:
- Проклятие, я весь пропылился. - Пыль поднялась с него, как бледно-розовый туман. - Ты тоже, - прибавил он, отряхивав Чаунса.
Оба стали чихать.
- Думаю, мы набрались этой пыли на той планете.
- Мы можем подхватить аллергию.
- Это неважно. - Чаунс поднял один из прицелов и крикнул змеевидным существам: - У вас есть такие?
Какое-то время не было слышно ничего, кроме плеска воды. Потом несколько змеевидных существ скользнули в реку и вернулись с серебристыми кусками водорослей.
Затем одно из существ, несколько длиннее остальных, подползло к ним, приподняло один конец на несколько дюймов и стало водить им из стороны в сторону. Одна из выпуклостей распухла, затем раскололась с отчетливым хлопком. В образовавшихся половинках лежали два прицела, точные копии двух первых.
- Господь небесный, разве они не красавцы? - исступленно воскликнул Чаунс.
Поспешно шагнув вперед, он протянул к прицелам руки. Державшая их опухоль утончилась и вытянулась, образуя подобие щупалец, которые протянулись к нему.
Чаунс рассмеялся. Это были настоящие прицелы Гамова, точные копии двух первых. Он стал вертеть их в руках.
До него как сквозь туман донесся крик Смита:
- Ты что, не слышишь меня? Чаунс, будь ты проклят, послушай!
- Что? - сказал Чаунс, смутно сознавая, что Смит кричит ему уже около минуты.
- Посмотри на цветы.
Цветы закрывались, как и на первой планете. Вдоль их рядов стояли змеевидные существа, поднявшись на одном из концов и раскачиваясь в странном, ломаном ритме. Над бледно-розовыми цветами были видны только их верхние тупые концы.
- Ты говорил, что они закрываются с приходом ночи. А сейчас ясный день, - напомнил Смит.
Чаунс пожал плечами.
- Разные планеты, разные растения. Пошли дальше. Здесь мы получили два прицела, но их должно быть больше.
- Чаунс, давай полетим домой. - Смит крепко расставил ноги и схватил Чаунса за шиворот.
Чаунс с негодованием повернулся к нему.
- Что ты делаешь?
- Я ударю тебя, если ты сейчас же не вернешься со мной на корабль.
Секунду Чаунс стоил неподвижно, затем его бешенство угасло, и им овладела слабость.
- Олл райт.
Они были на полпути из звездного скопления, когда Смит заговорил:
- Как ты?
Чаунс сел на койке и взъерошил волосы.
- Кажется, нормально. Снова в своем уме. Сколько я спал?
- Двенадцать часов.
- А ты?
- Я подремал. - Смит нарочито повернулся к приборам и что-то слегка подрегулировал. Затем быстро спросил: - Ты понимаешь, что произошло на этих планетах?
- А ты? - медленно спросил Чаунс.
- Предполагаю.
- Вот как? Могу я узнать, что именно?
- На обеих планетах одни и те же растения. Ты согласен с этим?
- Да, конечно.
- Они как-то переселились с одной планеты на другую. На обеих они растут отлично, но случайно - я полагаю, случайно - произошло перекрестное опыление и два вида смешались. Такое довольно часто случается и на Земле.
- Перекрестное опыление придало им силу? Так?
- Да, и именно мы это устроили. Мы сели на одну планету и были покрыты пыльцой. Помнишь, как закрылись цветы? Это могло произойти только после того, как они выпустили пыльцу. И это было то, что заставило нас чихать. Потом мы высадились на другую планету и стряхнули пыльцу с одежды. Тем самым мы положили начало новому гибридному виду. Мы были всего лишь парой двуногих пчел, Чаунс, выполнивших свой долг по отношению к цветам.
Чаунс напряженно улыбнулся.
- Дьявол, не в том дело. Разве ты не видишь опасность? Не понимаешь, почему нам нужно скорее вернуться домой?
- Почему?
- Потому что организмы не приспосабливаются к тому, чего нет. Эти растения определенно приспособлены к межпланетному опылению. Мы даже получили плату за свою пчелиную работу. Не нектаром, конечно, но прицелами Гамова.
- Ну?
- Ну, не было бы никакого межпланетного опыления, если бы кто-то или что-то не совершал этого. В этот раз ее выполнили мы, но мы были первыми человеческими существами в этом скоплении. Значит, до этого другие негуманоиды выполняли эту работу. Может быть, те самые, что в первый раз пересадили цветы на другую планету. Это означает, что где-то в скоплении есть разумная раса, достаточно развитая для космических путешествий. И Земля должна узнать об этом.
Чаунс медленно покачал головой.
Смит нахмурился.
- Ты находишь в моих рассуждениях изъяны?
С несчастным видом Чаунс опустил голову на руки.
- Разреши тебе сказать, что ты почти во всем ошибся.
- Почему? - гневно спросил Смит.
- Твоя теория перекрестного опыления хороша, но ты не принял во внимание некоторые пункты. Когда мы появились в этой звездной системе, наш гиператомный двигатель вышел из строя, а автоматический контроль не мог найти ни причину поломки, ни пути ее устранения. После приземления мы не приложили ни малейшего усилия, чтобы исправить поломку. Фактически, мы забыли об этом. Когда позднее двигатели включились, ты обнаружил, что они в полном порядке, но это не произвело на тебя никакого впечатления, и ты упомянул об этом только через несколько часов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
