Ирина тряхнула головой и огляделась. Суховой за столиком уже не было.
Интересно, обнародовала ли она компромат на своего босса? Судя по всему, у нее не слишком-то получилось. Иначе что Виктория Петровна делает здесь?
«Что вас сюда привело?» – «Водка с тоником».
От хорошей жизни не запьешь. По всей вероятности, Сухову все же уволили.
13
День прошел быстро и почти незаметно. Еще дважды группа собиралась на террасе, чтобы осудить очередного участника «оздоровительной программы». Вначале Ирину слегка напрягал этот спектакль, но затем, когда она привыкла, показался даже забавным.
Вечером Ирина стояла на террасе, облокотившись на деревянные, потемневшие от времени перила и задумчивым взглядом упершись в черную стену деревьев. В пальцах у нее дымилась сигарета.
– Вы позволите? – раздался рядом негромкий приятный голос.
Ирина взглянула на подошедшего актера и пожала плечами:
– Валяйте.
Он протянул руку и представился:
– Меня зовут Максим.
– Да, я знаю. Я – Ирина.
Они пожали друг другу руки.
Хотя обычно знаменитости в жизни оказываются ниже ростом, чем их себе представляешь, Максим Лемешев выглядел так же, как на телеэкране. Серые глаза его смотрели так же живо, пронзительно и страстно, а голос звучал настолько же тепло и заинтересованно.
На вид ему было лет двадцать пять, хотя в жизни могло быть и тридцать. Спортивная, подтянутая фигура свидетельствовала о подвижном образе жизни. Прямой взгляд, сильный подбородок и свободные манеры говорили об уверенности в себе.
Пожимая его руку, Ирина не могла не отметить, что ладонь у актера не мягкая и изнеженная, как можно было бы ожидать, а плотная, мозолистая и сильная, как у человека рабочей профессии.
Максим закурил. Ирина покосилась на него и сказала:
– Вы не похожи на телезвезду.
– А вы знали много телезвезд? – с улыбкой осведомился Максим.
Ирина покачала головой:
– Не очень. Честно говоря, вы первый. Но я думала, что телезвезды…
– Заносчивы, капризны, изнеженны и озабочены только собой?
– Что-то вроде того.
– Что ж, я такой и есть. Не могу работать, пока не выпью чашку крепкого кофе с булочкой. Не умею спать на грубых простынях и простываю от малейшего сквозняка.
Ирина усмехнулась:
– Должно быть, вашей жене приходится постоянно держать себя в тонусе.
– К счастью, я не женат.
– Вот как?
– Развелся семь месяцев назад, – пояснил Максим.
Несколько секунд они молча курили.
– Ну а вы? – поинтересовался Максим.
– Что я?
– Вы замужем?
– Думаю, что нет.
– Думаете? – удивленно переспросил Максим. – Значит, не знаете наверняка?
Ирина смутилась:
– Простите, я неудачно выразилась. У меня есть близкий человек, но у меня бы язык не повернулся назвать его мужем.
– Вот оно что. А чем вы занимаетесь?
– В каком смысле?
– Ну, кто вы по профессии?
– Я… химик. Работаю в лаборатории. Колбы, пробирки – ничего интересного.
– Я вам завидую, – сказал вдруг Максим.
Ирина посмотрела на него удивленно:
– Чему же тут завидовать?
– Вы занимаетесь реальным делом.
Она обдумала его слова и осторожно спросила:
– Вы не любите свое ремесло?
– А что там можно любить? – неприязненно проговорил молодой человек. – Я снимаюсь в совершенной белиберде. Изображаю перед камерой чувства, но сцена следует за сценой с такой быстротой, что я даже не успеваю понять, что именно я играю.
– Вероятно, вы страдаете из-за того, что не можете найти приложения своему таланту? – неуверенно поинтересовалась Ирина.
Максим мрачно усмехнулся и с горечью проговорил:
– От моего таланта давно ничего не осталось. Да и был ли он когда-нибудь?
Ирина посмотрела на черный, непроглядный лес, затянулась сигаретой и выпустила облачко белесого дыма.
– Если вам так не нравится ваша профессия, почему вы не займетесь чем-нибудь другим?
– Ответ прост и предельно циничен: мне платят хорошие деньги за то, что я кривляюсь перед камерой. Ну а стану я, допустим, врачом… или инженером… Где гарантия, что у меня есть к этому способности?
– Гарантий нет, – согласилась Ирина.
Максим улыбнулся:
– Вот и я о том же. Уж лучше схалтурю на съемочной площадке, чем в операционной. Как-то… безопаснее.
– Да уж верно. – Ирина швырнула окурок в урну и повернулась к двери.
– Куда вы сейчас? – быстро спросил Максим.
– К себе в номер.
– Можно я вас провожу?
Ирина взглянула на парня внимательно и пожала плечами:
– Почему бы нет?
Пять минут спустя они остановились перед дверью с медной циферкой 16.
– Мы пришли, – сказала Ирина.
Максим взглянул на дверь и улыбнулся:
– Я запомню. Здесь мы расстанемся?
– Да.
Максим помолчал, потом вздохнул:
– Честно говоря, я надеялся, что вы пригласите меня в гости.
Ирина окинула его любопытным взглядом. Она ожидала чего-то подобного, но не думала, что фраза будет произнесена таким забавным тоном.
– Знаете, Максим, за последние сутки вы уже второй мужчина, который этого хочет.
– Правда? – Он на мгновение задумался, после чего предположил: – Вы говорите о том белокуром прибалте со смазливой физиономией?
– Как вы догадались?
– По голодному и обиженному взгляду, которым он вас провожает.
Ирина засмеялась:
– У него такой взгляд? Я не замечала.
– Естественно, – улыбнулся Максим. – У вас ведь нет глаз на спине. Кстати, если хотите, я буду вашими глазами. Я довольно наблюдателен.
– Уже заметила, – усмехнулась она и протянула ему руку. – Спокойной ночи, Максим.
– Спокойной ночи, Ира.
Он осторожно пожал ей руку своими теплыми, сильными пальцами.
Стоя под струями душа, Ирина подумала вдруг о том, что она не помнит лиц своих любовников. Интересно, сколько их вообще было? Пять? Десять? А может быть, всего один?
Сердце Ирины сдавила тоска. Господи, она даже не помнит, как занималась сексом. А может быть, вообще никогда не занималась? Может быть, она до сих пор девственница? С учеными дамами такое случается сплошь и рядом.
– Может быть, я «синий чулок»? – пробормотала Ирина вслух.
Но тут же покачала головой – чушь. Женщина с такой внешностью, как у нее, не может быть «синим чулком». Она хороша сейчас, но была красива и до пластической операции. В том нет никаких сомнений.
Приняв душ, Ирина вытерлась большим мягким полотенцем с надписью «Рассвет» и закуталась в белый махровый халат.
Теперь было бы неплохо чего-нибудь выпить.
«Интересно, часто ли я пила раньше? – подумала Ирина, шагая в гостиную. – А если пила, то что? Возможно, я любила ликеры. Или сладкие портвейны».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
