редактуре.
– Всё, что нужно знать?
– Да, например, место и дату. – Он махнул рукой, так и не встретившись с ней взглядом. – Куда отправлять счета и тому подобное.
За окнами пошёл снег, небо сдалось не в силах удержать влагу. Роуз чувствовала себя примерно так же, не в силах проглотить комок в горле, пока её сердце разрывалось на куски. Она ошиблась на счёт Дюка.
Ох, как ошиблась.
Роуз не могла говорить, во рту пересохло, на глаза навернулись слёзы. Как бы ей ни хотелось нанести сокрушительный удар по непреступной стене вокруг его сердца, она не могла. Одно ясно наверняка: лучше проработать прачкой всю оставшуюся жизнь, чем выйти замуж за этого человека.
– Нет, спасибо, – выдавила Роуз и направилась к выходу.
Отперев дверь, она вышла из кабинета Пайка и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ещё пару минут. Последний штрих, после чего она подумает, что делать со своей жизнью дальше.
Не с первого раза, но Роуз всё-таки удалось найти нужного наборщика.
– Добрый день. Я миссис Уокер, – поздоровалась она с молодым человеком. Роуз достала из кармана сложенный листок бумаги и положила его на стол. – Это новый выпуск моей колонки. Проследите, чтобы его разместили в утренней газете вместо прежнего.
– Но мы уже подготовили номер. Мистер Хавермейер будет очень недоволен, если...
Одной ложью больше, терять всё равно уже нечего.
– Мистер Хавермейер только-только согласовал изменения. Вы же не думаете, что я настолько глупа, чтобы действовать за его спиной? В Рождество? – Она натужно рассмеялась.
– Полагаю, что нет, – согласился наборщик и забрал текст, который она написала прошлой ночью. – Я прослежу, чтобы новая колонка попала в выпуск.
– Спасибо. Буду должна вам стакан гоголь-моголя.
– От него у меня несварение. По правде говоря, я предпочёл бы сигару.
– Тогда сигару. Берегите себя и счастливого Рождества.
– Мне нравится ваша колонка, миссис Уокер, – сказал он ей вслед. – Мы с женой никогда её не пропускаем.
Роуз поблагодарила его и, высоко подняв голову, в последний раз вышла из редакции "Вестника".
***
В конторе стемнело. Дюк отдыхал в кабинете Пайка с сигарой и бутылкой виски. Остальные сотрудники разошлись, новый номер давно отправился в печать. Вот только Дюку некуда было идти, не с кем встретиться. Его ждал пустой дом, который угнетал больше, чем безлюдная редакция. По крайней мере, здесь он мог продолжить работать.
Дюк сделал глоток виски, надеясь заглушить боль, которая поселилась в нём с тех пор, как Роуз вышла из кабинета. Возможно, его предложению и не хватало романтики, но она отказала ему, ни минуты не раздумывая.
"Чего ты ожидал, после своего ужасного поведения?"
Трудно сказать, он всё ещё был очень зол. И да, уязвлён. Роуз оказалась права, хотя Дюк и отрицал это раньше. Он доверял ей, а она подорвала его доверие. Предательство причинило ему боль куда сильнее, чем он мог себе представить.
Ещё одна порция виски обожгла горло. Возможно, если он напьётся, то сможет сегодня заснуть. Последние две ночи Дюк пялился в потолок над кроватью, перебирая воспоминания и сомневаясь в себе – чего раньше с ним никогда не случалось.
Дверь в кабинет тихо отворилась, и сердце Дюка понеслось вскачь. Неужели Роуз вернулась?
В дверном проёме показалось обветренное лицо Пайка. Он застыл, заметив Дюка в кресле.
– Мистер Хавермейер… Я не ожидал застать вас здесь в столь поздний час.
Дюк проглотил разочарование и жестом пригласил своего бывшего главного редактора пройти в кабинет.
– Не сомневаюсь. Вы что-то забыли?
Вместо ответа Пайк снял со стены одну из картин.
– Жена нарисовала, когда мы были моложе. Не могу поверить, что я забыл забрать картину. – Он опустился в кресло напротив стола. – Вижу, вы нашли мой виски.
– Нашёл. – Дюк посмотрел на полупустой бокал в своей руке и одним глотком осушил его до конца. – Неужели вы не могли выбрать марку получше? Жуткое пойло.
– Сам я его почти никогда не пил. Хранил в столе для редакторов и, очевидно, для вас.
Дюк полез в ящик ещё за одним бокалом. Наполнил оба и протянул один Пайку.
– Если мне приходится пить эту гадость, то и вам придётся.
Пайк рассмеялся и взял бокал.
– Справедливо. Должен сказать, Хавермейер, выглядите вы ни к чёрту.
Дюк начал было хмуриться, но вспомнил, что Пайк больше на него не работает.
– У меня выдалась пара непростых деньков. Хороший сон меня излечит.
– Уверены? – Он поднёс бокал к губам. – Не хотите обсудить?
В предложении не было ничего необычного. Дюк тесно сотрудничал с Пайком на протяжении многих лет и уважал его. По правде говоря, Дюк считал наставником скорее Пайка, чем собственного отца. Решение об увольнении пожилого редактора далось ему нелегко, почти так же нелегко, как не броситься сегодня вслед за Роуз.
Дюк прочистил горло, решив не выходить за рамки делового разговора.
– Почему вы держали личность миссис Уокер в секрете от меня?
– Так она вам рассказала?
– Скорее, мне про неё рассказали. Я знаю, что она незамужняя девушка, которая живёт в пансионе. Чего я не могу понять, так это почему вы решили скрыть от меня правду.
Пайк сделал глубокий вдох.
– Часть нашей работы заключается в том, чтобы пускать людям пыль в глаза, даже если вам не нравится это признавать. Пулитцер не гнушался маленькими хитростями ради привлечения аудитории. Посмотрите, как он поступил с карикатурами и как ради статьи упёк Блай в сумасшедший дом. Я никогда не ставил под угрозу репутацию газеты, ни разу. Лишь завернул советы Роуз в красивую обёртку, чтобы читателю их было проще воспринимать.
– Под обёрткой вы понимаете липовые возраст и замужний статус.
– Конечно. У этой девушки светлая голова, но никто не захочет слушать советы от столь юной особы. Чёрт возьми, в "Питтсбургской Депеше" советы раздаёт мужчина, который выдаёт себя за пожилую женщину. По крайней мере, я не стал мухлевать с полом.
– Дело не в этом, – отрезал Дюк. – Если бы общественность обнаружила ложь, репутация газеты была бы подорвана.
– Почему вы говорите в прошедшем времени?
Дюк покрутил виски в бокале, наблюдая за тем, как свет отражается от светло-коричневой жидкости.
– Я её уволил. После званого ужина, который она устроила для совета директоров прошлым вечером.
Пайк поморщился.
– Полагаю, званый ужин провалился?
