- Несите все это вперед, - сказал Конан. - Пока Корст перегруппировывает свои силы, мы можем попытаться восстановить первую баррикаду. Если нас потеснят, отойдем назад. Будем драться за каждый клочок земли, который в силах удержать. И начинайте возводить третью баррикаду, там, подальше. Лучники, займите свои позиции. Как только солдаты Корста приблизятся, стреляйте, затем отходите назад и будьте готовы прикрывать наше отступление, если баррикада падет.
Защитников было несколько сотен. В большинстве своем это были простые граждане. Помимо них на баррикадах сражались люди из шайки Мордерми и члены организации Белая Роза, которых привел Карико. Если среди них и были недовольные командованием Конана, то внешне это никак не проявилось. Киммерийца хорошо знали - кто по слухам, кто лично - и он пользовался всеобщим уважением. К тому же его могучая, затянутая в кольчугу фигура и широкий меч отбивали всякое желание оспаривать у неге право на лидерство.
Конан отыскал среди груды трупов стальной кинжал и прикрепил его к поясу. Покопавшись там же, он обнаружил вполне приличный щит. В спешке защитники затыкали прорехи в баррикадах трупами своих товарищей и врагов. Здесь, как в пещере - тесно и угрюмо, подумал Конан. Битва будет безжалостной, кровавой, такую вряд ли воспоют в балладах. И все же Конаном владела спокойная уверенность. Он плохо разбирался в словесных изощрениях своих высокоумных друзей, но когда дело доходило до того, чтобы утверждать свои политические принципы силой оружия, он чувствовал себя на месте.
Сквозь дым, поднимавшийся над горящими обломками рухнувшего здания, Конан разглядел зингаранских солдат, тушивших пламя и разбрасывавших мешавшие их продвижению предметы.
Как только первые ряды зингаранской армии появились в узком проходе, лучники повстанцев осыпали их градом стрел. Неся ощутимый урон, люди Корста, прикрывшись щитами, тем не менее сумели пересечь то небольшое пространство, которое отделяло их от первой баррикады. Оказавшись вне досягаемости для стрел защитников подземного города, солдаты начали штурм баррикады.
Конан дрался, укрываясь за перевернутой телегой. В отверстии, оставленном для лучников, мелькнуло чье-то лицо. Конан ткнул мечом, но попал не в горло, как метил, а прямо в рот солдата. В отверстие просунулось копье, и киммериец едва успел отскочить с сторону. Один из повстанцев ухватился за древко и рванул его на себя. Копье поддалось, и в отверстии показалась рука, пытающаяся его удержать. Прежде чем нападающий успел опомниться, Конан взмахнул мечом и сильным ударом перерубил древко копья, заодно отхватив пол руки незадачливого вояки. Товарищ Конана, неожиданно упал, продолжая сжимать в руках обломок копья. Удивленный Конан повернулся, чтобы спросить, почему он не встает, и только тут заметил, что его череп пробит стрелой.
Еще одна стрела воткнулась в щит киммерийца. У Корста тоже были лучники, которые стреляли по любым просветам в баррикаде, стремясь поразить ее защитников. Прикрываясь от стрел к баррикаде спешили новые группы солдат. С обеих сторон мелькали мечи, секиры, алебарды, копья, рубя и коля направо и налево. Повстанцы отчаянно пытались сбросить нападающих с баррикады, пока те не разобрали наспех сооруженный завал.
Топоры с глухим стуком опускались на бревна и доски. Конан подождал, пока атаковавший его снизу солдат разрушит часть телеги, за которой он скрывался, и затем поразил его мечом. Хотя клинок киммерийца не предназначался для колющих ударов, в бою он оказался очень эффективным и только звенел, отражая удары, которые неминуемо сломали бы более легкое оружие.
Внезапно Конан получил сильный удар алебардой. В пылу боя он не заметил, как рядом образовалась щель, в которую проникли гвардейцы Корста. Острие ударило в кольчугу, а стеганая фуфайка смягчила удар, который был так силен, что отбросил Конана назад. Подарок Карико спас ему жизнь. Несмотря на свое увлечение политикой, он был все-таки неплохим кузнецом. Конан не стал портить меч об обитую железом рукоять алебарды. Он зацепил лезвие щитом и резко дернул на себя. Алебардщик, стремясь удержать свое оружие, высунулся из отверстия. Меч Конана выпустил ему кишки, оставив его безжизненно висеть на баррикаде.
Битва была в самом разгаре. Конану бросилось в глаза, что атакующих было очень много. Подремонтированная на скорую руку баррикада после первого штурма оказалась почти полностью разрушенной. Люди Корста применили новую тактику: они привязывали веревки и растаскивали баррикаду целыми блоками, оставаясь при этом вне досягаемости для оружия повстанцев. Конан понял, что придется отступать на следующий рубеж, и в душе помолился, чтобы это отступление не привело к еще большим потерям. Он допустил ошибку, отослав лучников в арьергард, сейчас их стрелы очень бы пригодились. Конан сделал себе заметку на будущее.
Из дверей винной лавки, примыкавшей к баррикаде, вывалилась чья-то фигура... Конан резко повернулся, чтобы встретить противника, но узнав бородатое лицо, перемотанное окровавленным бинтом, опустил меч. От лейтенанта Мордерми сильно пахнуло вином, и его неуверенная походка была вызвана скорее действием алкоголя, чем слабостью от раны. Он со смущением прятал глаза, не решаясь взглянуть на Конана.
- Когда баррикада пала, - пробормотал он, - я заполз под стойку. А где Карико? Как вам удалось отбить баррикаду?
- Карико ранен в ногу, - сухо ответил Конан. - Тебя хочет видеть Мордерми. Возьми мою лошадь, скачи к нему и расскажи, что здесь творится. Скажи, что нам придется отступать на вторую линию обороны. И мне нужны еще люди.
Как бы в подтверждение его слов рухнула большая часть баррикады. Конан толкнул Сифино в открытую дверь лавки и как раз вовремя: рядом с ними рухнуло массивное бревно. В образовавшуюся брешь хлынули неприятельские солдаты. Конан зарубил одного, а Сифино раскроил череп второму ножкой от стола. Вместе они затащили бревно на место, закрыв брешь. Едва они успели это сделать, как вся внешняя сторона бревна оказалась утыканной стрелами.
Конан вздохнул.
- Здесь нам не удержаться. Надо поджигать баррикаду - это даст нам время для отступления.
Сифино кивнул и, пошатываясь, ввалился в винную лавку. Через несколько секунд он вернулся, держа в руках наполовину опустошенный курдюк с вином и кружку с маслом для светильника.
- Чтоб лучше горело, - пояснил он, поливая маслом баррикаду.
Конан протянул факел, и первые языки желтоватого пламени лизнули деревянное сооружение. В следующее мгновение баррикада превратилась в сплошную стену огня, вставшую между нападающими и защитниками. Часть зингаранских солдат, забравшихся на баррикаду, с воем выскочила из огненного пекла и заплясала, как сумасшедшие, сбивая с себя пламя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
