стол передо мной.
– Тоже забыла, – услышала я свой голос.
Миссис Стэнхоуп прочистила горло, и я готова поклясться, что из него вырвалось тихое рычание.
– Не похоже на вас обоих.
Она несколько раз притопнула ногой. Мы не были типичными нарушителями порядка. У меня даже мелькнула мысль о помиловании.
– И тем не менее… если вы не способны выполнить задание, вам не позволено оставаться в классе. Поднимитесь и соберите вещи. Живо. Не тратьте время всего класса.
Она отправила нас отсиживать наказание.
Сойер избегал встречаться со мной взглядом и всячески меня игнорировал – впервые за время нашего знакомства. Лицо у него пылало.
Когда время наказания истекло, я вытащила его за руку из класса.
– Что с тобой?
Он вырвал руку.
– Отстань.
– Что? – оторопела я.
– Никогда больше так не делай, Айла. Ты поступила глупо.
– Я просто пыталась смягчить удар. Ради тебя.
– Это было глупо, – повторил он. – Никогда больше так не делай.
Прозвенел звонок. Закинув сумку на плечо, Сойер исчез из виду в толпе детей, которые высыпали из классов и лезли друг на друга, словно зомби, стремясь первыми урвать кусок.
Меня нагнал Оливер.
– Сойер уже ушел?
– Ага… – Я потеребила в пальцах ремешок рюкзака.
– Странно. Он никогда не уходит без нас.
– Он злится на меня. С чего бы?..
Оливер поднял ко мне свое маленькое личико и с неожиданной мудростью изрек:
– Ему не все равно. Он всегда думает о других. Понимаешь, о чем я?
* * *
После школы нас забрал папа. Марлоу с гордостью вручила ему коллаж, на котором в окружении чернильных оттисков красовались вырезанные из бумаги бабочки. Папа мельком взглянул на поделку и положил ее на переднее сиденье.
– Очень красиво, зайка, – коротко похвалил он.
– Папочка, мы остановимся по дороге, чтобы купить секретный пончик?
В те дни, когда нас забирал папа (обычно в середине недели), мы в качестве развлечения устраивали секретный пончиковый отрыв, о котором мама ничего не знала.
– Не сегодня.
– Но папочка… Я ведь сделала это на изо специально для тебя, – напомнила Марлоу наигранно детским голоском.
– Знаю, и я уже сказал, что получилось очень красиво. Но у нас мало времени.
Папа нечасто отмахивался от нее подобным образом. Напротив, он всегда с особым вниманием отвечал на вопросы Марлоу, зная о ее неутолимом стремлении нравиться. Однако сегодня отец был не в духе.
– Ты куда-то опаздываешь? – спросила я.
– Нужно успеть в аптеку за рецептом для Мони. А еще меня ждет целая гора студенческих работ.
– Почему ты не попросишь маму забрать рецепт?
Его лицо в зеркале помрачнело.
– Потому что мама тоже занята на работе.
– А-а… – Я легонько пнула сиденье.
– Айла, перестань.
– Извини.
Вслед за папой мы влетели в аптеку через стеклянные раздвижные двери. Он буквально тащил Марлоу за руку. Внутри царило столпотворение – родители, забрав детей после работы, спешили за лекарствами. Мы пристроились в хвосте довольно длинной очереди. Папа взглянул на часы и склонился над прилавком. Женщина перед нами покачивала ребенка то на одном, то на другом бедре; малышка кашляла и вытирала лицо тыльной стороной ладони, ниточки соплей тянулись клейкой паутиной. Позади нас подросток в стереонаушниках кивал в такт музыке и единственный из всей очереди выглядел расслабленным.
Когда мы приблизились к кассе, Марлоу заметила стойку с жевательными конфетами. Через несколько секунд она уже была рядом и разглядывала упаковку с мармеладными червячками.
– Марлоу! Марлоу, иди сюда, – прошипел папа, направляясь к ней. – Верни это на место.
Она неохотно повесила ярко-зеленую упаковку обратно на крючок.
В этот момент какой-то мужчина в кобальтово-синей куртке пролез в очередь передо мной.
– Что вы делаете? – возмутился папа.
– Ты вышел из очереди. Я занял твое место, – отрезал мужчина и кивнул, словно подводя черту.
Папа воззрился на него.
– Точнее, влезли без очереди. Вы это хотели сказать?
– Нет. Я хотел сказать то, что сказал.
Мужчина скрестил руки на животе, глядя прямо перед собой и словно не замечая папу.
– Сэр, вы влезли передо мной и моими дочерьми. Будьте любезны встать в конец очереди.
Женщина снова переместила больную малышку на другую руку, лоб у нее покрылся испариной. Девочка начала плакать. Подросток позади нас все так же качал головой, не обращая внимания на суматоху вокруг.
– Вы издеваетесь? – Отец всплеснул руками, словно не веря в происходящее.
– Нет, – сказал мужчина, покачиваясь с пятки на носок. – Нисколько… приятель.
Папино лицо побелело. Он сжал кулаки, его темные глаза метали молнии, мускулы на лице подрагивали. Однако было заметно и еще кое-что. Он злился на себя за излишнюю сдержанность.
Внезапно откуда-то появилась Марлоу и встала перед папой, прижимая к груди зеленый пакетик с мармеладными червячками. Мы совершенно о ней забыли.
– Не смей так говорить, – сказала она в спину мужчине.
Тот ее сначала даже не заметил.
– Не смей так говорить! – возвысила голос Марлоу.
Мужчина повернул голову и с усмешкой взглянул на нее.
– Ну, что еще?
Она сильнее сжала пакет.
– Плохие слова. Ты назвал его очень плохим словом.
Подавшись вперед, папа положил руку Марлоу на плечо, намереваясь ее оттащить. Я видела, как он приоткрыл рот, возможно, чтобы принести извинения. В этот момент Марлоу медленно перевела на него взгляд.
Уголки папиных губ приподнялись, как будто ему в голову пришла какая-то идея, и из него полились слова.
– Как ты посмел это сказать… – тихо начал он.
– Что?
– Как ты смеешь так меня называть?
Мужчина опустил руки по швам и повернулся к папе:
– Как я тебя назвал?
Папа тяжело выдохнул.
– Как ты смеешь называть меня… китаезой.
– Что?
– По-твоему, это в порядке вещей? – громко спросил папа и притянул нас с Марлоу к себе.
Мужчина вытаращил глаза.
– Ты псих? Я никогда такого не говорил.
– Поверить не могу, – продолжал папа, качая головой. – Даже в девяностые еще находятся те, кто отбрасывает наше общество на сто шагов назад.
К нам подошел фармацевт в белом халате.
– В чем дело?
– В нем. – Папа указал на мужчину.
– Вообще-то в тебе, шизик, – усмехнулся тот.
– Мне нужно вернуться за стойку, – нетерпеливо вздохнул фармацевт. – Что случилось, джентльмены?
– Он пролез передо мной и моими дочерьми. А потом назвал меня оскорбительным словом. Я слышал, как он сказал это себе под нос. Прямо перед моими дочерьми!
Фармацевт примирительно взмахнул руками:
– Пожалуйста, успокойтесь, сэр. – Он повернулся к мужчине: – Это правда?
Тот решительно помотал головой:
– Нет. Черта с два. Он все выдумал!
Фармацевт обратился к женщине с ребенком:
– Мэм, извините, что беспокою. Вы слышали, как этот мужчина использовал уничижительное слово в отношении того
