Читаем без скачивания Прыжок к славе - Дмитрий Светлов

Война североамериканских штатов против англичан сильно отличается от голливудской редакции войны за независимость. Фактически это была часть англофранцузской войны. Впрочем, и «гражданская воина» Севера против Юга не соответствует полированной редакции. Две страны со своими правительствами, армиями, флагами и гимнами, французы — основное население Юга… И вдруг — «гражданская война». Причём в этой «гражданской войне» англичане открыто помогали северянам…

Но это другая история, граф Алексеев добывает в первую очередь деньги. А самый выгодный бизнес — это продажа оружия любителям пострелять друг в друга. В Танжере скопился большой запас турецкого трофейного оружия, и быстроходный галеон неплохо поработает. Умный и опытный голландский капитан в октябре получит в Кадисе новый корабль, мачты на семь метров выше и реи на три метра длиннее. Конструктивные изменения дадут увеличение скорости в полтора раза. Внешне обычный испанский галеон, за которым англичанам никак не угнаться, а за Lmdengraht гоняться вообще бессмысленно…

В январе Сергей заложил в Кадисе верфь, и теперь корабли этой верфи обеспечивали все океанские перевозки. Колесные пароходы с Сясьской верфи предназначены для работы в Тихом океане. Модернизированный проект будет перевозить грузы между Европой и Россией. Европейские специалисты уже раскусили секрет парусных кораблей графа Алексеева. Хотя он и был очевиден: снасти для поддержки мачт изготовлены из стальных тросов. Это позволяло сделать мачты более высокими и увеличить площадь парусности кораблей.

Секрет-то прост, да вот сделать стальные тросы совсем не просто. Нет еще в Европе этих технологий, а сделанные вручную тросы стоили очень уж дорого.

Янычары отдыхали в Або почти неделю, потом попросились в набег, граф был занят встречей войск и отправил корабли с баржами в Марианхамн, назначив старшим Павла Елисеевича. Пиратский набег вышел удачным, Сергей разрешил еще один набег на Евле.

Сам по-прежнему был занят с генералом Матаниным, который привел два полка из Двинска.

— Не могу поверить, что ты взял три города с пятью сотнями солдат, — говорил генерал. — Когда я получил приказ подготовить полки для переезда в Швецию, решил, что шведа воевать будем. А тут все уже готово, только занимай квартиры.

— Шведы могут попытаться вернуть утерянные города, не забывай про медные и серебряные рудники и заводы.

— Ты мне хорошие пушки отлей, по слухам, Екатерина эти земли и заводы тебе отдаст.

— Две батареи в Бьернборге и Нюштате я тебе отдам. Сюда двадцать пушек привезу взамен шведских.

— Ты мне медные пушки давай, зачем мне чугунные?

— Мои пушки прошли испытания на четыре тысячи выстрелов, перегрева нет, и стреляют дальше. Ствол не разорвет, даже если ты этого захочешь.

— Ружья твои все хвалят. Мои солдаты подарок приготовили, когда узнали, что ты в Або.

— За подарок спасибо, пусть несут, я пивом им отвечу, если не возражаешь.

— Пиво можно, от пары кружек вреда не будет.

О пушках твоих разговоры слышал, но в деле не видел.

Подарком оказалась двадцатисантиметровая модель нарезного ружья со сдвигающимся затвором пороховой камеры. Приятно получать знаки признания от простых солдат, это говорит об их отношении к выпускаемому оружию. Сергей, в свою очередь, заказал на пивоваренном заводе пиво на три тысячи человек.

Буксиры привезли поздравительные письма от Екатерины и Потемкина. Императрица поздравляла в восторженно-поучительных тонах. Григорий Алексеевич писал по-дружески просто, с намеком на выполнение обещания. Набег в Евле принес неплохой барыш, в основном пленными и оружием. Денег взяли из городской и крепостной казны. В Турции люди жили намного лучше. После прибытия обещанных пушек и последних двух полков Сергей решил проверить обстановку в Шеллефтео. Восстановительные работы следовало максимально задержать. Командир посланного на разведку броненосца доложил:

— Обнаружил на развалинах крепости у входа в гавань две новые батареи.

— Шведы ничего не поняли, мы разнесли береговые батареи вместе с крепостями, а они ставят на развалины новые пушки.

— Я им это и объяснил, на полном ходу провел броненосец в гавань и с тыла сбил все пушки.

— Молодец, правильно сделал, пусть немного подумают.

— На месте города в палатках стоят войска, примерно три полка, дальше в сторону шахт стоят палатки рабочих.

— В городе ведутся строительные работы?

— Никакого шевеления, по-видимому, все работы только на шахтах.

— Молодец, хвалю за грамотно проведенный дозор, завтра в три часа утра отход, как раз шведам завтрак испортим.

Шведский гарнизон в Шеллефтео разбудили залпы броненосцев. В промозглое и моросящее дождем осеннее небо взлетали обломки пушечных лафетов. По гранитным камням причалов с тоскливым звоном катились сбитые полковые пушки. Шведский генерал нашёл самый худший способ разместить свои пушки. Шесть батарей были установлены в ряд на краю причала, шесть броненосцев сделали по залпу с носовой башни. После этого корабли, шипя паром, встали у причалов. Буксиры за завесой моросящего дождя в пяти километрах севернее и южнее порта Шеллефтео высаживали десант. Сергей смотрел в бинокль на суету шведского лагеря. В центре, как и положено по всем уставам, стояла штабная палатка. Офицеры отдавали солдатам приказы, небольшая группа на лошадях выехала на рекогносцировку.

Полки вышли из палаточного лагеря через тридцать минут. Несколько торопливо начали боевое построение напротив броненосцев.

— Странное решение, — сказал граф, — видимо, y шведского генерала совсем нет боевого опыта.

— Только сумасшедший может выстроить напротив кораблей пять тысяч человек в четыре шеренги. Солдаты побегут после первого залпа.

Что правда, то правда. Один залп — и тридцать шесть трехсотпятидесятимиллиметровых чугунных шаров футбольными мячами полетят в ровные шеренги солдат. Прыгая по земле, ядра пробьют широкие кровавые просеки. Двух таких ударов никто не выдержит, Сергею пора готовиться к отходу на «Панацее», а значит, нужно спокойствие и мир со шведами. Он уже взял в плен четырнадцать тысяч шведских солдат, убитых никто не считал. Если взять в плен стоящих перед ним сейчас, то армия Швеции будет ополовинена. Король неизбежно будет просить мира, и долгого мира. Золотые и серебряные кроны в тридцатилетних солдат не превратишь, время наемников далеко позади.

Необходимо сломить дух солдат, но если они побегут сейчас, то очень скоро будут остановлены офицерами, задача только усложнится.

— Через час вестового с чаем и булочками. Мне кофе, — распорядился граф и пошёл переодеваться.

Личный десяток графа вышел на причал, сам граф снова поднялся на мостик броненосца:

— Павел Елисеевич, передайте приказ буксирам.

Надо зайти в порт с баржей и погрузить все пушки.

— Как же это возможно без людей?

— Буксирным тросом цепляют пушку и волокут по причалу в баржу.

— Все понял, сигнальщик рассмотрел несколько наших ядер у ног первой шеренги шведов, они решили встать на границе дальности наших пушек.

— Мы стреляли по пушкам от волнолома, отсюда не только шеренги, палатки снесем. Прямо как дети, сначала делают, потом думают.

Сергей своими демонстративными действиями хотел подразнить шведов. Десять человек на глазах у всех грузят полковые пушки, от такого нахальства у любого глаза кровью нальются.

Солдаты и офицеры полков стояли «вольно» с ружьями у ноги. Все были в кирасах, значит, гвардия, хмурые со сна лица и равнодушные глаза. Десять русских в странной черной кожаной одежде расходились по причалу, но вот русские остановились и вскинули ружья.

Шведские гвардейцы заинтересовались, русские были на двойной дистанции ружейного выстрела. Пуля не только не пробьет кирасу, даже не долетит. Но первые выстрелы изменили настроение гвардейцев. Лощеные офицеры вскидывали руки и падали навзничь, из-под кирас потекла кровь. Чугунный сердечник пули легко пробивал кирасу. Шведы еще не встречались с новым оружием русской армии. Турецкие солдаты благоразумно разбегались, когда русские поднимали свои ружья, Гвардия Швеции пятьдесят лет не видела собственной крови. После смерти Карла XII гвардейцы мирно несли караульную службу во дворцах Стокгольма.

Маленький отряд за час выбил почти всех офицеров.

Но гвардейцы начали нервничать только тогда, когда вестовые под тентом поставили самовар и тарелки с пирогами. Русские поочередно парами садились за стол, в то время как не занятые трапезой без спешки расстреливали шведские шеренги. Солдаты занервничали от голода, а не от страха, завтрак уже пропущен, и неизвестно, когда будут кормить. Затем у стоящих ровными рядами гвардейцев появилось развлечение. В порт вошли буксиры и, поднимая гребными колесами фонтаны брызг, начали буксирными тросами затаскивать на баржу пушки. Десяток русских солдат расстреливал весело разговаривающих гвардейцев. Только генерал со своим штабом хмуро матерился, для него ситуация оказалась патовой. Русским дальше причала не пройти, ему нечем отогнать врагов. Не бросаться же на броненосцы в штыковую атаку. К полудню настроение гвардейцев резко упало. Солдаты, унося в лагерь раненых и убитых, вдруг осознали, что в лагере лежит уже более тысячи человек. Санитары бегали позади шеренг, выпрашивая у солдат перевязочные материалы.