хотела мама», – вспомнил он и посмотрел на ценник.
По дороге в гостиницу Виктор зашел в кафе «Незабудка». Взял на раздаче поджарку с макаронами и компот. За его столиком оказались мужчина и женщина. Мужчина нетерпеливо сдирал вилкой нашлепку с бутылки красного вина. Справившись с этим нехитрым делом, он украдкой наполнил стаканы и насмешливо проговорил:
– Бутылки, как и женщины, чем ярче, тем дороже обходятся. – И подмигнул Виктору: – Налить? Чего в сухомятку–то…
– Спасибо. Налейте чуть–чуть.
Гурам приехал в гостиницу около пяти. Он постучал в дверь и, подождав несколько секунд, вошел в номер. Тамара сидела в кресле, кутаясь в шерстяной платок. Она чуть повернула голову в его сторону.
– Как дела, детка? – вместо приветствия сказал он. – О, да ты, похоже, не в духе!
– Ты один? – в свою очередь, торопливо спросила Тамара.
– Один. А ты кого ждешь? – подошел к ней и, обняв за плечи, чмокнул в щеку.
– Где Виктор? Я не вижу его второй день. – В голосе звучало беспокойство.
На губах Гурама мелькнула усмешка.
– Что может случиться с молодым, здоровым парнем? Хотя…
– Хотя?
– В большом городе тысяча удовольствий. Может, и ему захотелось веселой жизни, – взглянул с любопытством. – Увлекся, закрутило, завертело…
Тамара спросила, глуша волнение:
– Что имеешь в виду?
– Может, загулял…
– Не говори глупостей.
– Неужели ни разу не позвонил? – с деланным удивлением поинтересовался Гурам.
Тамара отвернулась и, нахмурившись, стала смотреть в окно. Она чувствовала, что Гурам говорит так вовсе не для того, чтобы ее подзадорить. Его тон, слова предназначались для чего–то другого. Но для чего?
– Не понимаю, что ты нашла в этом акселерате? – горячо говорил Гурам. – Я еще тогда, на своем дне рождения, понял, что он собой представляет.
Тамара широко открытыми глазами удивленно смотрела на него.
– Ты запуталась, девочка. Жила зажмурившись, не разглядела, что он думал только о себе. – Помолчав, добавил: – Невероятный эгоист! За что же он с тобой так?
– Хватит, Гурам! – перебила Тамара возбужденно. – Я не верю ни одному твоему слову. Почему так говоришь о Викторе? – Она заходила по номеру и остановилась у зеркала.
– Я о тебе думаю. Ты пойми. Ему свои интересы важнее всего. Важнее любви, дружбы. – В словах Гурама была такая уверенность, что Тамара сникла. – Много он принес радости? Это, конечно, не мое дело… Еще неизвестно, что выкинет завтра.
Самолюбие Тамары было уязвлено. И все же она сказала:
– Виктор хороший парень…
– Брось! Это ты его придумала хорошим…
Тамаре эти слова показались нарочитыми. Она проговорила сдержанно:
– Злой ты! – Она чувствовала, что Гурам хочет безжалостно разорвать нити, которые связывали ее с Виктором.
– Я? – недовольно поморщился.
– Ты! Ты ко всем злой!
Повернувшись на каблуках, Гурам вышел, хлопнув дверью.
Прошло полчаса. Тамара сидела расстроенная. Она пыталась разобраться в происшедшем, но чувствовала только досаду и обиду. Слова Гурама выбили ее из колеи. И как–то незаметно отдаляли от нее Виктора. Будто и не было сегодняшнего яркого солнца, бодрящей прогулки по утреннему чистому парку. От жалости к самой себе казалось, что ее радужный мир разрушен, что не было недавних счастливых дней, радостной поездки, самого слова «любовь». Она чувствовала, что прежняя теплота к Виктору исчезла. «Почему он так поступил?» – думала она.
В дверь постучали. Это был Виктор. Он вошел нерешительно и остановился в прихожей.
– Здравствуй!
– Здравствуй, – ответила Тамара сдержанно. – Ты где пропадаешь?
– Понимаешь, Тамара…
– Скажи, где ты был сегодня? И вчера до самой ночи? Виктор опустил глаза.
– Ты можешь объяснить?
Виктор молчал. Не мог он сказать ей прямо, что был занят Гурамовскими посылками. Лихорадочно обдумывал ответ.
– Молчишь? Значит, я права…
Он шагнул к ней ближе и взял за руку.
– Мне обидно не за себя, а за тебя, – сказала Тамара натянуто.
Виктор тихим голосом произнес:
– Пойми меня…
– Я стараюсь тебя понять, – заставила себя рассмеяться. – Только что я должна понять?
– Я ни в чем не виноват перед тобой! Может быть, только в том, что не могу сказать сейчас, где был. – Виктор понимал, что его слова еще больше все запутывали, сбивали с толку Тамару.
– Если не виноват – почему оправдываешься? – спросила с укором. – Не ломай комедию.
– Я все объясню тебе дома. Такого ответа она не ждала.
– Почему не сейчас? Ты обманываешь меня. Виктор смотрел виноватыми глазами.
– Ты не веришь мне?
– Я начинаю догадываться… Хорошие отношения между людьми не могут быть без порядочности… Когда один обманывает другого… – Тамара готова была расплакаться.
– Ты не права. – Виктор попытался обнять ее, но она рванулась в сторону.
– Не трогай меня! Уходи! И больше здесь не появляйся! Я ошиблась в тебе! – Тамаре казалось, что говорит шепотом, но голос ее звенел.
– Да ты права! Я должен уйти… если ты перестала мне верить…
Он с отчаянием взглянул на Тамару и тихо закрыл за собой дверь.
ГЛАВА 9
– Дежурный Бутрименко пунктуален, как дотошный бухгалтер, – со вздохом сказал Арсентьев, положив трубку.
Савин с откровенным любопытством посмотрел на него.
– Понимаешь, он звонит и информирует о происшествиях, как правило, тогда, когда я заканчиваю работу и собираюсь домой. – Арсентьев с досадой поднялся из–за стола, подошел к вешалке и снял пальто.
Встал и Савин.
– А ты сделай правильный вывод. В день его дежурства уходи пораньше или походатайствуй о продвижении Бутрименко по службе.
– Придется, – буркнул Арсентьев. Он достал из шкафа аккуратный следственный чемодан, набитый мудреными принадлежностями, предназначенными для выявления и закрепления следов при осмотре мест происшествий. Когда уже был в пальто, повернулся к Савину и сказал: – Ты сегодня не очень замотался? Поедем со мной? В гостинице кража.
– Вообще–то уже десятый час… Но можно, – без особого энтузиазма ответил Савин. – Только вряд ли чем помогу. Такие кражи для меня всегда темный лес. Начало есть, конца не видно. В гостиницах проходной двор. – Он тщательно затушил сигарету в пепельнице и легко поднялся со стула.
– Теперь понятно, почему не пошел в сыщики. – Арсентьев похлопал его по спине.
– А я равнодушен к славе и не завистлив.
– Не раскрыть кражу там, где посторонних негусто, где на этажах дежурные, – это талант надо иметь, – подтрунивал Арсентьев. – Но не расстраивайся, зато ты лучше других допрашиваешь.
До гостиницы доехали быстро. Шофер, приминая рыхлый снег, приткнул «газик» против входа и выключил мигалку.
Арсентьев распахнул тяжелую стеклянную дверь. В вестибюле у окошка регистрации толпились люди, на этажах пахло кофе и лаком. В уютном холле деловито хозяйничала дежурная – миловидная женщина лет сорока пяти в коричневом костюме. Она указала им нужный номер.
Потерпевший, мужчина
