предлагали напечатать его золотыми буквами, провозгласить через царских герольдов, со священных амвонов…
На этой волне эйфории поведение Николая II выглядит особенно контрастным и даже протестующим. «Я очень сожалею, — писал царь, — что в Манифесте 17 октября не было упомянуто о крестьянах и мерах удовлетворения их нужд… Вопрос, конечно, первостепенной важности и, по-моему, несравненно существеннее, чем те гражданские свободы, которые на днях дарованы России. Правильное и постепенное устройство крестьянства на земле обеспечит России действительное спокойствие внутри на много десятков лет».
Манифест резко менял курс императорского правительства, и сделано это было вопреки убеждениям царя. Виновником «конституционного перекоса» царь считал премьера С. Ю. Витте. Как и его отец, Николай II делал упор на экономические реформы, причем весьма существенные. В их числе — отмена подушного налога, подрывавшего экономическую основу сословного первенства, введение золотого курса рубля и т. д. Но одновременно откладывалась реформа Государственного Совета, отклонялись проекты о созыве Государственной Думы или Земского собора. Одним словом, на первом плане была у царя экономика. Император не раз заявлял, что конституция нужна только интеллигенции, крестьяне ее не поймут, они озабочены своими интересами.
В первые же дни после подписания Манифеста Николай II сделал попытку выправить возникший политический крен и дал указание ускорить решение аграрных проблем.
И. Л. Горемыкин, стойкий оппонент Витте, незамедлительно подал записку о том, что Манифест 17 октября ничего не дал крестьянству, и предложил немедленно отменить выкупные платежи за землю. Министерство финансов возразило, предложив ограничиться лишь частичным их понижением. Совет министров 31 октября 1905 г. стал на эту точку зрения, хотя и считал, что при недостатке войск царский манифест об уступках крестьянству необходим. Несмотря на то что император считал необходимым отменить все выкупные платежи, возражения Минфина и колебания Совета министров сказались на окончательном решении. 3 ноября было объявлено об уменьшении выкупных платежей наполовину в 1906 г. и их полной отмене с 1907 г.
Одновременно было объявлено о разрешении Крестьянскому банку покупать в неограниченном размере помещичьи земли для перепродажи их крестьянам с предоставлением льготных кредитов. Это были полумеры. Император, утверждая подготовленный министрами указ, не скрыл своей неудовлетворенности. На заседании Совета министров 3 ноября 1905 г. он заявил: «Выкупные платежи не такая больная сторона. Землю хочется иметь».
Отношение к земельному вопросу в правительственных верхах было неоднозначным. Столкнулись главным образом две тенденции, два подхода, и эта борьба резко обострилась в связи с допущенным в Манифесте «конституционным перекосом». Одна группа сановников, во главе с И. Л. Горемыкиным, считала, что необходимо сохранить общину, укрепить и расширить крестьянские наделы, предоставляя общинам и отдельным домохозяевам льготные кредиты для покупки земли через Крестьянский банк.
Сторонники другого подхода во главе с С. Ю. Витте настаивали на ликвидации общины и перестройке всей структуры земледелия на канонах частной собственности. Общину они считали главным препятствием на пути совершенствования технической реконструкции аграрного сектора.
Николай II, как и его отец, проводил курс на сохранение общины, но с предоставлением права выхода из нее; оба были убеждены, что покушение властей на общину вызовет сопротивление крестьян, откроет путь к разорению деревни, что хозяйство крестьян, укрепление их земельной собственности нужно проводить при помощи правильно организованного льготного кредитования через Крестьянский банк, скупая у разорившихся помещиков и выделяя в этих целях земли из государственного фонда.
Обострение застарелого спора на исходе 1905 г. вызывалось также общей ситуацией в стране, ростом крестьянских волнений. «Конституционный перекос» Манифеста в этих условиях вызвал обострение ситуации. Отражая господствующие в верхах настроения, начальник дворцовой охраны царский любимец генерал Трепов заявил, что готов даром отдать половину собственной земли ради сохранения второй половины от захвата крестьянами. Заявление он подкрепил делом и представил царю проект известного экономиста профессора П. П. Мигулина, основанный на идее принудительного отчуждения около половины помещичьих земель в пользу крестьянства. Меру эту предполагалось осуществить немедленно властью самого царя. Проект был достаточно радикален. Из 85 млн десятин частновладельческих земель, включавших в себя 42 млн десятин лесов, Мигулин предлагал немедленно выкупить 25 млн, для чего требовалось 2 млн рублей. Из этой суммы, считал он, весь ипотечный долг — а 43 млн десятин частновладельческих земель было заложено в Дворянском и частных банках — «целиком может быть переведен на крестьян, остальные же 500 млн рублей могут быть выданы 5 %-ными выкупными свидетельствами» (как это было сделано в 1861 г.). Против мобилизации крестьянской земли Мигулин решительно возражал. «С отменою выкупных платежей, — писал он, — крестьянская земля становится отчуждаемой в посторонние руки, так сказать, поступает на рынок и может быть скуплена „специалистами“ эксплуататорами крестьянской бедноты, которых у нас особенно много».
Николай II одобрил в принципе план П. П. Мигулина и передал записку премьеру для подготовки соответствующего проекта реформы. В бумагах графа Витте остался этот план, на котором его рукой сделана пометка: «Записка профессора Мигулина, полученная мною от его величества». Ныне документ находится в Бахметьевском архиве Колумбийского университета США. С. Ю. Витте в своих широко известных мемуарах искажает ход беседы с императором по поводу плана профессора Мигулина. Это характерно для графа, часто круто менявшего свою позицию в аграрном вопросе.
Подготовку проекта аграрной реформы премьер возложил на главноуправляющего земледелием и землеустройством Н. Н. Кутлера. В неофициальных беседах Кутлер признавался, что выполняет задание царя. Его считали креатурой премьера. Проект предусматривал обязательное, с частичным вознаграждением, отчуждение частновладельческих и иных земель, причем земли необрабатываемые, «лежащие впусте», кроме лесов, а также сдававшиеся в аренду, подлежали отчуждению без ограничений, другие же — в зависимости от размеров имения. С. Ю. Витте во всеподданнейшем докладе оценивал проект Кутлера как «составленный на основаниях более мягких», нежели мигулинский. Всего крестьянам переходило около 25 млн десятин земли, что сопоставимо с аграрной революцией, совершенной по ленинскому декрету о земле.
О подготовке кутлеровского проекта заговорила печать. Особенно бушевал влиятельный «Киевлянин». В середине ноября 1905 г. появились записки с резким протестом против принудительного отчуждения и требованием ограничиться уже произведенным расширением функций Крестьянского банка. Авторы записок видели способ умиротворения крестьянства не в отчуждении в его пользу части помещичьих земель, а в усилении дифференциации в его среде и призывали власть опираться не на неимущие слои крестьянства, «хотя бы уже потому, что эти слои одновременно и нравственно наименее устойчивые, и наименее деятельные», а «на наиболее крепкую и надежную» часть крестьянства, на те элементы, которым невыгодно отчуждение, помещичьих земель, ими арендуемых.
Сопротивление проекту Кутлера со стороны помещичьих кругов усиливалось еще и потому, что зимний спад крестьянского движения умерил тревоги в
