Понятно, говорит только о том, значит, что не считает важным? Информация строго дозирована.
— А что думает следователь? — раз уж можно спрашивать только о деле, сосредоточимся на нем. Андрей, как я понимаю, не так уж мало успел узнать. Только непонятно, почему не рассказывает.
— Следователь очень хочет закрыть дело. В его интересах, чтобы это был несчастный случай, и он очень рад тому, что у него получается обстоятельства подогнать именно под это. Обдолбанная девчонка полезла в озеро и утонула, вот и вся история. Копаться в ней он не планирует.
— То есть не ищет никаких улик и разговоров не ведет? — вздохнула я.
— Точно. В деле показания двух мужиков, которые нашли девчонку. Тело уплыло немного в сторону от тропинки, волосы зацепились за корягу под отвесным берегом. Плюс разговор с мачехой, совершенно неинформативный. Вот и все расследование.
— Значит, в городской квартире никто не был? Вдруг в ее вещах есть что-то, что дало бы подсказку… Вряд ли туда кто полезет, раз уж девушку признали утонувшей, привлекать внимание точно не будут.
— Хочешь порыться в ее вещах?
Я пожала плечами.
— Вряд ли это осуществимо.
— Почему же, договоримся с мачехой.
— А если за ее квартирой присматривают?
— А смысл?
Я немного подумала и пришла к выводу, что смысла действительно нет. По мнению убийц никто не расследует смерть Кристины. Правда, вот Давид же есть. Но о его изысканиях они наверняка знают. Может, он и впрямь не в курсе дел? Или все-таки только создает видимость? Но зачем, если в его интересах, как и в остальных, это дело замять?
— Возле дома девчонки никто не пасется, — вырвал меня Андрей из мыслей. — На всякий случай эти два дня там обретался мой человек.
— А он мог не заметить?..
— Мог. Все мы люди. Но я склонен верить тому, что он все-таки прав.
Глава 17
И мы действительно поехали. Правда, Андрей на своей машине, а я с каким-то угрюмым пареньком лет двадцати пяти. Он довез меня до нужного дома и сказал, где будет ждать. Я немного потопталась, но потом пошла к подъезду, чтобы не привлекать лишнего внимания, тем более ехать пришлось в клубном платье, потому что другой одежды не было.
Дверь была железная, но домофон не работал. Она была открыта нараспашку и подперта кирпичом. Андрей ждал меня этажом выше, и в первое мгновенье я испугалась, увидев мужской силуэт.
— Черт, — буркнула, поняв, Андрей только усмехнулся краем губ, но комментировать не стал. Мишины жили на третьем, старая обшарпанная дверь, подбитая дермантином, местами потрескавшимся, меня удивила. Даже не думала, что такие вообще остались. Дверь нам открыла Валентина Михайловна.
— Опять ты, — выпучила глаза на меня, потом перевела взгляд на Андрея и нахмурилась. — Проходите, — буркнула, отходя в сторону.
Причины ее благосклонности мне стали понятны позже, оказалось, Андрей предложил ей денег за разговор и возможность осмотреть комнату Кристины. Квартира оказалась копией нашей с Мироном, только с другой стороны этажа. На мгновенье в сердце кольнуло из-за того, что я вот так резко пропала. Мирону сейчас нервничать точно ни к чему. Но как дать ему знать о себе? Ладно, потом об этом подумаю.
— Так и знала, никакая ты не подруга, — все же заявила Валентина Михайловна, стоя на пороге комнаты Кристины, ей принадлежала дальняя, маленькая. Здесь стоял сложенный диван-лягушка, застеленный пледом, узкий длинный шкаф с полками, рядом с ним письменный стол и обычный стул. В углу старенький советский шкаф, немного скособоченный.
— Я просто хочу понять, что случилось, — заметила, проходя к полкам. Женщина фыркнула.
— Думаешь, умнее следователя? Сказали же, утопла она, дрянь какую-то съела и утопла.
— Так она же отлично плавала.
— Это по-трезвому, а что ей там мерещилось под этими таблетками… Или чем там…
— Вы знали, что она употребляет наркотики? — поинтересовался Андрей. На него женщина посмотрела опасливо и с такой наглостью, как со мной, говорить не спешила.
— Нет, не знала. То есть за руку не ловила. Она умная была, дома никогда не употребляла. С дружками своими только… Отоспится, а потом приходит, смотрит овечьим взглядом. Кого только обмануть пыталась? Кроме отца, никто ее взглядам уже не верил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А он где сейчас?
— На смене. Работать-то надо, похороны влетели в копеечку. Что-то никто из ее хахалей не пришел помочь…
— Вы кого-нибудь видели из них? — влезла я. Женщина поджала губы.
— Говорю же, она всегда на стороне с ними встречалась… В центре где-то. Никого не видела, хотя треплются, что она никому не отказывала… Я только раз углядела, как она в машину садилась. Ночью это было. У нее последний месяц новая привычка была: по ночам сбегать, когда все спать улеглись. Думала, обманет что ли, кого-то? Выскользнет мышкой, а под утро обратно. Да у меня сон чуткий… Спина больная, сплю плохо, полночи верчусь. Я поначалу отчитать ее хотела, а потом подумала: толку-то? Кристинке сам черт не брат был, стала бы она меня слушать. Она меня знаете, как звала? Старая ведьма. Конечно, я не была ей хорошей матерью, но и она не подарок, чтоб вы знали. Лицо ангельское, а характер… — женщина махнула рукой, Андрей вернулся к интересующей его теме.
— Значит, вы видели, как она в машину садится ночью?
— Видела. Только раз видела. Потом уж они умнее делали, Кристина со двора уходила всегда. А в тот раз он ее прямо у подъезда ждал.
— Что за машина была?
— Машина наша, русская, жигули. Зрением бог не обидел, слава богу, он разворачивался когда, попал в свет фонаря, ну я и приметила. Марку знаю, потому что Матвей тоже жигули покупал. Намучился с ними, деньги в ремонт только и вкладывай… продал в итоге. Надо же было для Кристиночки откладывать, — не удержавшись, съязвила она, — только та неблагодарная, сама ни разу отцу не дала ни копейки, хотя у нее ведь водились деньги.
— А вы откуда знаете? — спросил Андрей, женщина осеклась и покраснела. Стало понятно: рылась в вещах падчерицы. Честно сказать, спорить с утверждением Кристины о старой ведьме не хотелось.
— Не думайте, что мне ее тряпки нужны, — все же ответила Валентина Михайловна, — она как-то явилась под утро, видимо, пьяная еще была, гремела в прихожей… Я потом встала, а там ее куртка на полу валяется. Подняла, вот деньги и высыпались из кармана. Почти три тысячи там было. Вот так она их спокойно в куртке носит, сколько за вечер потратила, неизвестно, а отец горбатится за копейки…
— Вы не спрашивали, откуда у нее деньги?
— Нет, зачем? Так она и скажет… Понятно, кто-то дал из ее хахалей.
— Если вы их никогда не видели, откуда же знаете, что их много? — не удержалась я.
— Да об этой срамоте все знают. В мешке шила не утаишь, как бы не шифровалась…
— Цвет машины, на которой Кристина уехала, — Андрей однако упорен, я уже успела потерять внимание и забыть об этом. — Помните? Может, номер?
— Бордовая. Номер не помню.
— Марку?
— Так жигули же.
— Как у вашего мужа? — Андрей проявлял завидное терпение.
— Нет, у мужа багажник был, а у этой жопа вот такая, — женщина показала форму, и я поняла, что это универсал. — Старая машина.
— А кто за рулем сидел?
— Не знаю, не видела. Он в тени стоял, говорю же, вот когда выезжал, я внимание обратила.
— А в ту ночь Кристина когда вернулась?
— Под утро. Я же сказала, мода у нее новая. Я потому и не удивилась, когда она с дачи ушлындать захотела. Она через окно, думает же, все дураки вокруг… Я не выдержала и пошла в дверь за ней, ну высказала, что думаю. Она только огрызнулась, и все, побежала. Я что, догонять ее буду?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вы не заметили ничего странного в ее поведении?
— Нет. Дак мы три секунды поговорили… Если вы про наркотики… Видать, с собой были. Приняла и купаться полезла, а там сдуру примерещилось что-то…
Вопрос, кстати, был интересный. Я почти уверена, что принять наркотики Кристина просто бы не успела. А если они обнаружены в ее крови в высоком содержании, значит, она либо все-таки приняла их до выхода, либо… Можно ли накачать наркотиками уже умершего человека? На этот вопрос ответа у меня не было.
