Барнс.
Смит чуть не упал со стула. Он торопливо положил ручку обратно в карман. Потом пожал плечами, улыбаясь.
— Трэпп знает, что вы брат Лоутона Смита? — спросил Барнс.
Смит в задумчивости прикусил губу.
— Нет, не знает. Когда произошло слияние компаний, я решил не бередить старые раны.
— Вы считаете, что он в какой-то степени виновен в смерти вашего брата?
Смит помолчал.
— Я не уверен, — сказал он наконец. — У Лоу всегда был ветер в голове. Нет никаких сомнений, что он был пьян во время несчастного случая.
— Как вы думаете, Трэпп лгал о том, кто вел машину?
Смит нахмурился.
— Тут я не уверен. Лоу всегда был баловнем в семье. Можно сказать — испорченный мальчишка… Трэпп мог спасти Лоутона от тюрьмы, если бы дал другие показания.
Барнс заглянул в свою сигаретную книжечку. Да и пора уже было.
— Погибший определенно ехал не по своей полосе дороги, — заметил Барнс, — но Трэпп мог этого и не видеть. — Он записал номер, убрал книжечку и достал сигареты.
— Послушайте, — сказал Смит, — Трэппа беспокоило, что Лоутон так много выпил. Поэтому он и предложил сесть за руль. И уж, конечно, он бы заметил, если б Лоутон петлял по дороге. Я не верю, что он мог этого не заметить.
— В общем-то, у вас был мотив подсыпать Трэппу цианид в шампанское, — сказал я.
— Так вот что ему подмешали, — оживился Смит.
— А вы знали об этом обстоятельстве? — спросил Барнс.
— Я видел, как вы забрали у него бокал. Так что нетрудно было догадаться.
— Почему вы купили сегодня еще одну ручку «Монблан»?
Смит пожал плечами, сейчас он уже лучше контролировал себя. Я не мог понять, почему Барнс дал ему время придумать причину.
— Мне они нравятся, — заявил Смит. — Оливер подарил мне такую ручку несколько месяцев назад, а я ее куда-то дел. Сегодня я решил приобрести ручку взамен утерянной, вот и все.
Причина была не очень-то убедительной. Я мысленно извинился перед Барнсом.
— Это, конечно, совпадение, — сказал Барнс, — потому что колпачок от «Монблана» использовали как емкость для цианида, который подсыпали Трэппу.
— Я этого боялся, — признался Смит. — Я видел, как вы подняли колпачок.
— Но не видели, кто его уронил?
— Нет.
— А ведь вы не могли рассмотреть на расстоянии, что это колпачок от «Монблана», — сказал Барнс.
— Конечно. Но когда вы позвонили мне вчера и спросили о моей ручке, я сопоставил эти два обстоятельства и все понял.
— Гмм.
— Да, глупо было с моей стороны бежать и покупать такую же ручку, это я признаю. Но здесь все знают, как я люблю Трэппа, так что я автоматически становлюсь подозреваемым. Ну ладно, если у вас все, я…
— Не спешите, — остановил его Барнс. — Нужно еще кое о чем поговорить. — Он открыл коробку из-под ботинок.
— Вот оружие, из которого был убит Харкинс. — Барнс протянул Смиту револьвер.
Смит отшатнулся.
— А к нему можно прикасаться?
— Можно. Его уже исследовали на отпечатки пальцев.
Смит осторожно взял револьвер, осмотрел со всех сторон с большим интересом, искренним или притворным — не знаю. Потом сказал:
— Я носил такую же штуку несколько лет, когда служил на флоте. Да и стрелял неплохо.
Барнс, прищурясь, посмотрел на него.
— По-моему, это и есть ваш револьвер.
Смит быстро положил оружие на стол.
— Да вы с ума сошли. У меня никогда не было дома никакого оружия. Слишком опасно — дети.
— И все же, — сказал Барнс, — у вас был мотив, возможность и гипотетическая связь с орудием убийства. Мне кажется, на основании всего этого Шанк мог бы состряпать против вас дело.
Смит поднялся.
— Послушайте, в крайнем случае я мог бы разбить Трэппу нос. Но стрелять ему в спину не стал бы.
Барнс тоже поднялся.
— Ладно. На этом можно закончить.
Когда Смит ушел, Барнс попросил меня разыскать Оверлэнда.
Я нашел его в одном из офисов. Вежливо кашлянув, я начал:
— Э… Беркли Барнс просил выяснить, не могли бы вы уделить ему несколько минут. Он ждет в своем кабинете. — Я весь буквально источал вежливость. Честно скажу, я боялся, что он пошлет тетушке Дессалине несколько моих волосков.
Оверлэнд ухмыльнулся.
— Пожалуй, могу. Прямо сейчас?
Я кивнул.
— Если вам удобно.
По дороге мы встретили Макинсона. Оверлэнд остановился полюбоваться им.
— Парень, у тебя прекрасный вид, — заявил он. — Ты начинаешь походить на старшего вице-президента.
Барнс воспринял Оверлэнда очень спокойно. Он не верит в вуду.
— Садитесь, мистер Оверлэнд, — предложил он. — Не знаю, слышали ли вы уже об этом… если нет: я — частный детектив. Ларри — мой ассистент. Мистер Трэпп нанял нас, чтобы расследовать попытки покушения на его жизнь.
Оверлэнд сел.
— Я слышал.
— Хорошо, — кивнул Барнс.
— Я, кстати, не намерен помогать тем, кто стремится сохранить Трэппу жизнь.
Барнс улыбнулся.
— Как я понял, вы именно тот, кто мог бы ее отнять.
— Я? — удивился Оверлэнд.
— Трэпп считает, что вы пытаетесь его убить, потому что он сделал вас импотентом.
Оверлэнд покраснел.
— Это было временное явление. Все прошло, когда врач объяснил, что это психосоматическое.
— Вы ненавидели его, потому что он перестраивал «Сейз Ком.» и это лишало вас уверенности в завтрашнем дне, — проговорил Барнс.
— Я и сейчас его ненавижу. Очень искренней и глубокой ненавистью.
— Значит, у вас был прекрасный мотив для убийства.
Оверлэнд не спеша закурил сигарету.
— Мотив мотивом, но я бы никогда не выстрелил Питу Харкинсу в затылок.
Барнс поднял брови.
— Так вы знали, что за столом Трэппа сидел Харкинс?
— Да. Я поболтал с Питом, когда Трэпп ушел. Но я бы и носа туда не сунул, если б не знал, что Трэппа уже нет.
— А почему вы хотели поговорить с Харкинсом?
— Да не то чтобы очень хотел. Просто он мой старый знакомый.
Барнс помассировал лоб кончиками пальцев. Я испугался, что мне не хватит буфферина.
— Вы нашли ручку «Монблан», которую дал вам Фаррис? — спросил он.
— Клянусь, что нигде не могу ее найти. Где только я не искал…
— А когда вы ее видели последний раз?
— Не помню, честное слово.
Барнс открыл обувную коробку, вытащил револьвер мистера Стейбендрека.
— Это оружие, из которого убили Харкинса. — Он протянул револьвер Оверлэнду. — Вы его когда-нибудь видели раньше?
Оверлэнд сразу проверил, пуст ли барабан.
— Я всегда смотрю, не заряжены ли эти штуки, а уж потом начинаю вертеть в руках, — пояснил он. — Опасные игрушки… — Он как бы невзначай взглянул на основание рукоятки, где должны были значиться инициалы, — но их не было. Я внимательно смотрел на его лицо, однако не могу сказать, промелькнуло по нему удивление
