проведенная в 1454–1455 годах, зафиксировала четырех чулочников, двух изготовителей тюбетеек, пять прядильщиков шелка, тринадцать ткачей и трех галантерейщиков; пятьдесят семь домохозяйств занимались кожевенным делом. Не считая шорников, четырнадцать дубильщиков заготавливали шкуры, одиннадцать шили сапоги, восемнадцать – бабуши, семеро – сандалии; многими ремеслами занимался лишь один мастер на город: жестянщик, канатчик, портной, производитель барабанов и бакалейщик[121]. В некоторых городах были оружейные мастерские (луки, сабли, латы). В городах и пригородах имелись водяные или ветряные мельницы. В каждом городе были свои мясники, кузнецы, ковали, владелец мулов, дающий их внаем, аптекари и фармацевты. Торговцы приезжали на городские и деревенские рынки. Пятницы и воскресенья были самыми оживленными днями для торговли: жители окрестных сел спешили на рынки, чтобы продавать, покупать, торговать и совершать религиозные обряды.
Османское общество и экономика империи были основаны на рабстве. По закону было запрещено уводить в рабство мусульман или немусульманских подданных Османской империи. В действительности рабами в Османской империи становились немусульмане, захваченные в бою, мятежники или люди, уже находившиеся в рабстве – многие из них работали на государственных землях Вифинии[122]. Более того, хотя согласно фикху немусульманин не мог владеть рабом, часто встречались случаи обратного. Освобожденные рабы были обязаны поддерживать отношения со своими бывшими хозяевами; им же переходило имущество освобожденного раба после его смерти, если тот умирал бездетным. Право собственности позволяло хозяину вступать в отношения с рабами: если рабыня рожала ребенка, тот – при условии, что отец признавал его – получал свободу после смерти родителя.
В первые века существования Османской империи на невольничьих рынках в основном торговали пленниками. Значительная часть из них была захвачена во время набегов на приграничных землях и в море, а также во время морских экспедиций. Только в период с 1331 по 1332 год, по имеющимся данным, с островов Эгейского моря были вывезены 25 000 человек[123]. В этих районах османы контролировали всю торговлю. Географическое происхождение рабов варьировалось в зависимости от территорий, которые захватывала Османская империя: в XIV веке в рабство были угнаны греки и болгары, в XV веке – сербы, албанцы, босняки и валахи. Когда захват новых земель приостановился, рабов начали поставлять татары, совершавшие набеги к северу и востоку от Черного моря, корсары, предпринимавшие вылазки в Европу. Кроме того, на османские рынки через Судан и Египет попадали африканские невольники. Османов также угоняли в рабство пираты, промышлявшие торговлей за пределами земель султана.
Преимущества большой торговли
Результатом османских завоеваний стали не только новые налогоплательщики и пахотные земли, но и новые центры торговли, транспортные узлы, а также значительные запасы зерна, минералов и древесины, разнообразные богатства, которые когда-то способствовали возвеличиванию Византии. Кроме того, благодаря pax mongolica[124], установленному от Тихого океана до Черного моря в середине XIII века, по османским землям проходили Шелковый путь и Дорога специй. Торговые маршруты из Китая, Индии и Ирана вели в черноморские порты через Тебриз, Трабзон и Самсун. На западе завоевание Балкан напрямую связало экономику Османской империи с рынками Центральной Европы и немецкоязычного мира. Благодаря продвижению на Дунае и протекторату, установленному над Валахией, купцы экспортировали шелк, хлопок, мохеровую шерсть и шафран – эти товары везли на верблюдах и мулах по дорогам Фракии. С юга Германии и из Силезии импортировали шерстяную одежду и металлы, в частности ножи из Штирии. Торговый центр Брашов на границе Трансильвании и Валахии теперь конкурировал с венецианскими поселениями в Центральной Европе, там продавались пряности, хлопок, медь, виноград и другие анатолийские товары.
Бурса, первая столица Османской империи, стала персидским и индийским эмпорием. Бургундский паломник Бертрандон де ла Брокьер прибыл туда в 1432 году, в конце долгого путешествия из Святой земли через Конью, Акшехир и Кютахью. На него произвел большое впечатление «добротный, торговый город», где «продаются по хорошей цене все виды шелковых тканей, богатые украшения и большое количество жемчуга, а также хлопчатобумажные ткани и многое другое, перечисление чего заняло бы слишком много времени»[125]. Столетием ранее мамлюкский энциклопедист аль-Умари (ум. 1349) отметил все преимущества торговли с анатолийскими эмиратами: они продавали свои товары по низким ценам, облагали продукты низкими налогами, имели обильные пастбища и управляли странами, расположенными близко к морю. А византийский историк Дукас (ум. 1470) отмечал, что тюркская «нация» ничего не любит так, как деньги[126]. Более того, войны, которые вели султаны, были недолгими. Как только очередной осажденный город оказывался захваченным, османы сразу же открывали там рынки и восстанавливали экономику. Например, летописец и дервиш Ашик-паша-заде (ум. ок. 1484) утверждал, что бей Осман ручался защищать иностранных купцов в Эскишехире. Следует признать, что действующие на тот момент системы мер и весов были чрезвычайно сложны и не облегчали сделки. Однако в первой половине XV века иностранные купцы использовали векселя в Галлиполи и Эдирне.
В бывших эмиратах генуэзские и венецианские колонии продолжали закупать анатолийское зерно и принимать в качестве таможенных сборов натурпродукты. Христианские мессионеры осуждали эти обычаи, введение эмбарго в Малой Азии стало для них предвестником нового крестового похода на Святую землю. Более того, папа часто запрещал торговлю стратегическими товарами, такими как железо, древесина или квасцы – краситель, необходимый для текстильной промышленности, – с неверными. До открытия квасцовых рудников к югу от Рима во второй половине XV века Анатолия экспортировала сырье из Карахисара (на Черном море), Кютахьи и Фочи (Фокея, генуэзская колония, позже завоеванная Мехмедом II). Но столь же регулярно папа римский делал послабления для родосских госпитальеров. Рыцари ордена Святого Иоанна Иерусалимского находились в авангарде христианства и нередко об этом напоминали. Разве могли они обойтись без зерна и лошадей? Бросивший им вызов эмират Айдын, намеревавшийся сражаться с неверными с не меньшей энергией, в изобилии снабжал их лошадьми[127].
Османы вели двойную игру. С Генуей они подписали так называемые ахднаме (договорные соглашения; ahdname), или капитуляции, в 1352 году, с Венецией – между 1384 и 1387-м, с Неаполем – в 1398-м. Затем в XV веке – с Московией, Венгрией, Польшей и родосскими рыцарями. Эти милостивые уступки султана не отменяли свойственной ему воинственности, нехарактерной для государей христианских стран. Тем не менее они гарантировали соблюдение закона, согласно которому немусульмане-чужеземцы могли свободно путешествовать при наличии охранной грамоты (аман), исповедовать свою религию и не платить подушную подать. Договор гарантировал взаимную компенсацию ущерба, причиненного на море, взаимную помощь по поиску беглых должников, по обмену военнопленными или беглецами.
Османские правители рассматривали торговые уступки как лучший способ увеличить таможенные поступления от экспорта и снизить стоимость импорта османских товаров. Тем более что перечень подобных товаров рос с каждым завоеванием. Рудники Синопа и Кастамону экспортировали
