А может, и боялись бы, решила Джеки. Тайни обладал не только здравым смыслом, но и отвагой и был сильнее медведя средних размеров.
— Чего ты ждешь? — спросил он, шагая к ней через патио. — Ты же умираешь, как хочешь нырнуть! Давай!
Негромко засмеявшись, Джеки прыгнула и ахнула, оказавшись в воде. Нагретая за день, вода все же была существенно холоднее, чем температура тела. Джеки быстро нырнула, чтобы скорее привыкнуть к разнице температур. Снова вынырнув на поверхность и покрутив головой, она увидела, что Тайни уже тоже в бассейне и плывет по дорожке. Джеки немножко полежала, слегка пошевеливая ногами, а потом тоже решила поплавать.
Прошло добрых двадцать минут, прежде чем она заметила движение у бортика бассейна. Резко остановившись, Джеки всмотрелась в темноту и успокоилась, разглядев Тайни. Он уже выбрался из воды и теперь вытирался.
— Ты все? — спросила Джеки.
— Я побуду здесь. Плавай спокойно, — заверил ее Тайни, накинул на плечи полотенце и сел.
Джеки кивнула и продолжила дистанцию. Остановившись в следующий раз, она не увидела Тайни на стуле и стала нервно оглядываться, пытаясь понять, куда он делся. Потом заметила плывущую к ней в воде тень и засмеялась.
Через мгновение ее смех сменился замешательством и даже страхом. Джеки поняла, что фигура в воде не похожа на Тайни. Она уже хотела рвануть к бортику бассейна, но тут пловец вынырнул прямо перед ней, и Джеки заморгала, узнав Винсента.
— Вы уже дома. — Какое-то жалкое приветствие, но это первое, что пришло ей в голову.
Винсент хмыкнул, заметив ее удивление:
— Мы вернулись пару минут назад. Я понял, что вы в бассейне, переоделся и решил присоединиться к вам.
Джеки кивнула и посмотрела в сторону дома:
— А куда делся Тайни?
— Пошел обсушиться и переодеться, раз уж вы теперь не одна.
Джеки отплыла чуть в сторону. Пока Тайни был здесь, ей не хотелось вылезать, но теперь, когда друга сменил Винсент, она могла думать только о том, как бы поскорее выбраться из бассейна. Внезапно возникло ощущение опасности, словно она вдруг обнаружила, что плавает наперегонки с акулой.
Джеки направилась к лесенке, но тут вспомнила, что говорил Тайни о ее страхах и о том, что Винсент — не Кассиус. Тайни нравился Винсент, и Джеки доверяла суждениям своего друга. Она решила остаться и попытаться быть любезной, несмотря на опасения и тревогу. «Я могу с этим справиться», — заверила себя Джеки и сознательно перестала обращать внимание на защитные механизмы, вопившие, чтобы она бежала прочь, или хотя бы оскорбила его как следует, или сделала еще что-нибудь, лишь бы вырваться из-под его влияния.
Словно ощущая ее дискомфорт, Винсент поплыл назад, давая Джеки больше свободы. Она наблюдала, искренне восхищаясь его умелыми движениями.
— Я удивлен, что вы предпочли океану бассейн, — заметил Винсент.
Взгляд Джеки скользнул по его лицу. Она перешла на кроль и сказала:
— Люблю видеть, кто находится вместе со мной в воде. Не хочу никаких неожиданностей.
Винсент негромко рассмеялся.
— Надо думать, вы любите плавать по ночам в океане? — спросила Джеки.
— Да, я редко пользуюсь бассейном. — Они немного помолчали, потом Винсент спросил: — Скажите, днем в океане холодно купаться? — И прежде чем Джеки успела ответить, сказал: — Наверное, да.
— Вы никогда не купались днем? — спросила Джеки.
— Нет, никогда, — ответил Винсент. — Это лучше, чем ночью?
Джеки задумалась и нахмурилась.
— Нет, не лучше, просто по-другому, — решила она. — Вам, наверное, не хватает возможности выходить на солнечный свет, когда хочется?
— Нельзя тосковать по тому, чего никогда не знал, — просто ответил Винсент.
Этот ответ заставил Джеки задуматься, чего еще Винсент никогда не знал. Она попыталась придумать занятия, которым можно предаваться только днем, но обнаружила, что ничего такого не придумывается. Днем она работала, а то, чем занималась в выходные, вполне можно было делать и ночью. Купаться, рыбачить, устраивать пикники с барбекю — все это можно делать и ночью. Ну да, нельзя валяться с книжкой на солнышке, но специалисты утверждают, что избыточный загар опасен и может привести, не дай Бог, к раку кожи.
— А каково это — жить так долго? — внезапно спросила Джеки.
Винсент замер, подплыл к бортику бассейна и взялся за него, обдумывая вопрос. Через некоторое время он покачал головой:
— Я не знаю, что сказать. Такая жизнь — все, что мне знакомо, и я не могу сравнить с тем, каково это — не жить долго.
Он задумчиво смотрел вдаль, и Джеки подумала, что это и есть его ответ, но тут Винсент снова заговорил:
— Сначала было очень весело, и я жалел смертных, которые ощущают, как постепенно с каждым годом уходит их молодость и красота, а я при этом остаюсь по-прежнему молодым и здоровым.
Он замолчал, и Джеки неожиданно для себя сказала:
— Должно быть, это что-то невероятное. Путешествовать по всему миру, видеть различные эпохи, встречаться с великими людьми — например, такими, как Шекспир…
Винсент едва заметно усмехнулся:
— Если бы еще знать, что он великий, когда встретишься с ним.
Она вскинула брови:
— В смысле?
— Ну, сейчас, четыреста лет спустя, Шекспир — гений, а в те времена он был всего лишь драматургом — довольно успешным, но просто драматургом. Когда мы с ним познакомились, я представления не имел, что нахожусь рядом с человеком, который станет такой знаменитостью. — Винсент усмехнулся: — Знай я это, относился бы к нему с большим уважением.
— Вы были ребенком, когда познакомились с ним, — заметила Джеки.
— Я был испорченным, избалованным мальчишкой, — поправил ее Винсент и покачал головой.
— В досье, собранном на вас отцовской фирмой, говорится, что именно встреча с Шекспиром определила вашу судьбу и вы решили стать актером. — В шкафах ее детективного агентства лежали досье на очень многих бессмертных со сведениями, собранными за долгие годы.
Винсент расхохотался:
— В моем случае ваше досье ошибается. Меня убедила не столько сама встреча с ним, сколько хорошенькие леди, осаждавшие театр и восхищавшиеся актерами. Кроме того, меня подтолкнула церковь, в те времена обрушившаяся на театры и называвшая их безнравственными и непристойными. В моих глазах театр стал очень притягательным.
— Мятежная юность, — усмехнулась Джеки.
— Возможно, — допустил Винсент. — Но я всегда был на стороне гонимых, а церковь уничтожила бы театр, если бы не поддержка королевской и аристократических семей.
Винсент оперся на бортик бассейна и начал лениво шевелить лежащими на поверхности воды ногами.
