это можно есть. Пьют росу, воду, скапливающуюся в результате осадков, лижут соль. Ученые за ними наблюдают, но не вмешиваются. Все попытки вмешательства, когда в силу каких-либо причин с острова вывозили лошадей, спасая их от холода, голода или болезней, заканчивались их гибелью.
А вот, например, вопросы, на которые не могут дать ответ всезнающие ученые. Мустанги живут гаремами, самыми настоящими. У каждого самца – до 15 «жен». Жизненная ситуация – одна из жен сходила «налево», и самец в наказание гоняет ее по всему острову, а потом… принимает назад в гарем или не принимает, и она вынуждена идти в гарем к тому, с кем изменила. А может еще случиться, что он ее примет, но не сразу. Через несколько лет. Любовь сильнее ревности? Но стоп, это же мустанги, животные. Они что, могут испытывать вполне всем понятные человеческие чувства? Многого мы, получается, о них не знаем? Вот поэтому ученые наблюдают. Но не вмешиваются.
И вновь про ассоциации: бескрайние донские степи, древнее соленое озеро, остров посередине озера, розово-синие импрессионистские закаты, на фоне которых несется табун красавцев-мустангов… картинка из наших снов? Или реальность? Мы многозначительно промолчим.
Промолчать:
Остров Водный озера Маныч-Гудило
Государственный природный биосферный заповедник «Ростовский»
Ростовская область, Орловский район, Чапаевский пер., 102
тел.: +7 (863) 753-14-10, +7 (863) 753-40-10
www.rgpbz.ru
GPS – 46°27΄53˝ с. ш. 43°03΄02˝ в. д.
Н
Настойки и наливки
Исторически донская кухня формировалась приблизительно по той же схеме, что и английская. Не во вкусовом, упаси боже, смысле. Будучи когда-то самой мощной империей, Британия беззастенчиво присваивала все лучшее, что давали колонии. «Настоящий английский чай», являясь в географическом смысле абсурдом, сформировал целый образ жизни. Империя рухнула, но стереотипы остались. От Сохо до Белгрейвия распространилось убеждение, что карри – исконно британское блюдо.
Мы, входя в своё время в состав немножечко другой империи, испытали почти тот же эффект, ничего, правда, насильно не присваивая. Нашу кухню сформировали не завоевания, а свобода. Все лучшее приходило на Дон само, вместе с бежавшими сюда пауперами. Когда на Лебердоне открылся ресторан украинской кухни, посетители удивлялись, почему в меню нет люля. Официанты в вышиванках терпеливо поясняли, что люля и шашлык начинаются с сорок второй страницы.
Но, едва доказав миру, что донская кухня не есть только казачья, мы с удивлением обнаружили, что многонациональность – не единственная ее основа. В части эногастрономии сословный компонент сыграл не меньшую роль. Когда начала формироваться знаменитая ростовская «Барная миля», как-то само собой вспомнилось, что Ростов и Таганрог, являясь городами не казачьими, но купеческими, оставили нам в наследство традиции, буквально вживленные в наш код. Купечество же любило настойки и наливки.
Наливка, будучи продуктом брожения либо разведения сиропа алкоголем, оставляет немного места для полета фантазии. Другое дело настойка. Имея в основе чистейший дистиллят (а ректификатов мы не признаем), она позволяет играть вкусами, как джазовый саксофонист. Пряности в первозданном виде, орехи, коренья, листья и стебли, семена и зерна, шишки, конечно же – ягоды и фрукты – далеко не полный список того, что составляет партитуру настоек. Владелица одного из лучших ресторанов области, изготавливая настойки так, как хороший джазмен обволакивает тему форшлагами и трелями, добилась удивительных мелизмов и полагала, что взяла-таки верхнее «до». Однако уже через месяц она, жалуясь и гордясь одновременно, рассказывала, что посетители просят чего-то «новенького». А у нее в партитуре, простите, меню – 27 наименований! Почти три с половиной октавы.
Кто-то, конечно, то есть все, употребляет исключительно в медицинских целях. Как в «Рассказе охотника, никогда в цель не попадающего» земского доктора Чехова: «Ведь эту настойку я для себя взял! Слаб здоровьем, взял настойки, и… на поди! Раскупорили!» Особая же прелесть настоек состоит в том, что, не повышая (но и не понижая) градус, они способны сопровождать весь обед, оставаясь собой, но выступая за отдельную ритм-секцию. Хлебная или имбирная хороши как аперитив, укропная или кориандровая идут к закуске, хреновуха – к горячим первым – ухе, борщу или щам. Шалфейная или эстрагоновая – к рыбе, а ореховая – к мясу. Клубничная и вишневая становятся дижестивами и играют за десерт. Когда занавес опускается, «зрители» перед тем, как идти в гардероб, просят рюмочку наливки.
Дегустации:
Ресторан «Общество сытыхъ»
г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 118А
тел.: +7 (863) 322-64-51
www.obshestvo-sytyh.ru
Лил поп-ап спикизи рюмочная «Хрусталь»
г. Ростов-на-Дону, ул. Шаумяна, 110
телефона принципиально нет
Новочек
В Новочеркасск, вторую и последнюю столицу донского казачества, приезжают в основном через трассу М4 «Дон», что является непоправимой ошибкой для понимания этого города. Единственно правильным может быть только путь по старой аксайской дороге, через Большой Лог, мимо Реконструктора, Александровки, Мишкинской. Жертвуя скоростью и временем, выигрываешь в эмоциях и пейзаже! Оттого западная Триумфальная арка на въезде в город, по уверениям специалистов, – идентичная второй, которая стоит на северо-востоке, – кажется более органичной, не столько вписанной в окрестность, сколько вырастающей из нее. Пересекая границу, понимаешь, что именно этот въезд – еще ведь и отправная точка обратного, действительно триумфального пути, по которому славные донские казаки умудрялись добираться до Лейпцига, Парижа, Баязета и горных альпийских перевалов.
Еще преимущество – приезжая этой дорогой, как-то сразу попадаешь в так называемую старую, историческую, не слишком испорченную марксистской архитектурой часть города, и, даже не ориентируясь в пространстве и не имея навигатора, неизбежно выезжаешь к главному центру притяжения – храму.
Войсковой Вознесенский кафедральный собор числится третьим после Исаакиевского собора и храма Христа Спасителя строением по величине, но его смело можно считать первым по энергетике – многострадальные стены и росписи излучают подлинно мученический и потому героический синопсис, не оскверненный ни музейными переделками, ни стиранием с лица земли. Его святыни и внутреннее убранство – большая и одновременно сугубо индивидуальная история для каждого входящего, но также мы любим приезжать сюда просто так, на закате, когда на город сваливается темнота и собор начинает переливаться мягкими переходами многоцветной подсветки. Вот уж действительно – свет невечерний, пусть и рукотворного характера. При каждой смене палитры по периметру булыжной площади восторженно, хотя и сдержанно – приличествуя месту – гудит молодежь, ручейками вытекающая сюда из сходящих к храму лучеобразных улиц, заложенных еще знаменитым Францем де Волланом, взявшим за основу топографию французской столицы. Кстати, это именно она – молодежь – сократила классический Новочеркасск до сленгового Новочека,
