– Интересно, что ты об этом заговорил. Ты хоть знаешь, что такое снег?
– Хорезм сильно похож на Землю. У нас бывают зимы, знаешь ли.
– Зато на Эдеме снега никогда не бывает.
– Откуда снег в раю? – спросил Асад. – Так о чем ты хотел со мной поговорить?
– Мое общество тебе уже наскучило и ты хочешь уйти?
– Нет, но я предпочел бы разобраться с делами, а потом уже наслаждаться твоим обществом. Я люблю последовательность.
– Я не хочу разговаривать здесь, – сказал Юлий. – Давай прогуляемся по улице.
Они вышли из полумрака бара на залитую солнцем улицу. Улица была вымощена булыжником, вдоль пешеходной мостовой через каждые двадцать метров стояли деревянные скамейки. Дома на улице были каменные, не выше шести этажей. Вся архитектура на Эдеме была архаичной. Здесь делали все, чтобы помочь туристам забыть о течении времени.
Здесь не было часов, кроме тех, что туристы привозили с собой. Движение наземного транспорта было ограничено отдельными районами. Воздушный транспорт не имел права летать над городами. Конечно, это было неудобно, если человек куда-то опаздывал, но на Эдеме никто никуда не спешил.
Это был рай. И Новая Ялта, в которой сейчас находился Юлий, была кусочком этого рая.
– Я слушаю, – сказал Асад.
– Примерно двадцать лет назад, а может быть, и чуть больше, ваша, вне всякого сомнения, миролюбивая планета приобрела списанный имперский крейсер класса «деструктор», – сказал Юлий. – Я хотел бы знать дальнейшую судьбу этого крейсера.
– И это все?
– Представь себе, да.
– А зачем тебе надо это знать?
– Просто надо.
– Хорошо, – сказал Асад. – Давай присядем. Я не могу работать с компьютером на ходу. То есть, в принципе, могу, но зачем создавать себе и прохожим лишние неудобства?
Они присели на свободную скамейку. Юлий, естественно, сразу же закурил.
Асад достал из кармана портативный компьютер, и его пальцы задвигались над виртуальной клавиатурой. Асад мог вывести изображение перед собой, но предпочел этого не делать, чтобы не привлекать внимания прохожих, и удовольствовался маленьким встроенным дисплеем.
– В интересующий тебя промежуток времени наша миролюбивая планета приобрела пять имперских крейсеров класса «деструктор», – сообщил Асад. – «Стремительный», «Решительный», «Король Карл», «Яростный» и «Пилигрим».
– И ведь наверняка в адмиралтействе есть люди, которые получают деньги за придумывание этих названий, – вздохнул Юлий.
– Мы их переименовали, – сказал Асад.
– Ты можешь узнать, что с этими крейсерами стало после?
– «Ифрит», бывший «Яростный», «Гул», бывший «Король Карл» и «Силат»[4], бывший «Пилигрим», до сих пор находятся у нас на вооружении.
– Я вижу, у вас тоже проблема с названиями. А куда делись «Стремительный» и «Решительный»?
– Были проданы. Один почти сразу, другой – через пять лет эксплуатации.
– Ты можешь узнать кому?
– «Стремительный» был изначально обещан нашим соседям – планете Бигар. Они бы купили его у вас сами, но так как мы приобретали сразу нескольких кораблей, то нам предоставили оптовую скидку и вышло дешевле. Полагаю, «Стремительный» до сих пор у бигарцев.
– Ты можешь узнать это точно?
– С этого терминала – нет. Но я могу навести справки, когда вернусь в консульство.
– Ты сделаешь это для меня?
– Да.
– А что случилось с «Решительным»?
– Продан некоему Роману Ольховскому, имперскому предпринимателю. Но вполне может быть, что это подставное лицо и на самом деле крейсер предназначался кому-то другому.
– Зачем частному лицу боевой корабль?
– Может, он в детстве недоиграл в «пилотов и пиратов». А может, просто коллекционирует модели.
– Ты можешь разузнать и о нем?
– Могу, но поскольку Ольховский является имперским подданным, тебе это сделать легче.
– Я не могу интересоваться этим делом по своим каналам.
– Почему?
– Потому, что официально никакого дела не существует.
– Вот как? – Асад изогнул правую бровь. Одну. У Юлия никогда так не получалось. – Меня интересуют подробности.
– Я не имею права тебе их рассказывать.
– После того, как я обещал тебе помочь?
– Я сказал, что не имею права. Я не сказал, что не буду. Но ответь мне на еще один вопрос. Хотя бы на одном из этих крейсеров был главный калибр?
– Конечно, нет. Ты же знаешь вашу политику в этом вопросе.
– Не вооружай друзей, потому что они могут стать врагами.
– Что-то вроде того. Так что стряслось с этим крейсером?
– Ты никому не расскажешь?
– Клянусь бородой Пророка!
– Я его сбил.
– Ты?
– Я.
– Крейсер?
– Да.
– В одиночку?
– Нет, мне помогали. Я, как бы это сказать, нанес «удар милосердия».
– Вы что, с кем-то воюете?
– С сепаратистами Сахары.
– Откуда у этих идиотов крейсер?
– Именно это я и хотел бы узнать.
– Ты думаешь, что это был один из наших крейсеров?
– Была такая информация.
– Откуда?
– От нашей разведки. Нам сказали это на предполетном брифинге. И знаешь, что самое интересное? У того крейсера был главный калибр.
– Значит, это не наш.
– Я уже ни в чем не уверен, – сказал Юлий. – Разведка утверждала, что это один из бывших ваших крейсеров и у него нет главного калибра. А потом все в один голос стали утверждать, что никакого крейсера вообще не было.
– Мы не поддерживаем сепаратистов, – сказал Асад. – Сахара от нас слишком далеко, и нам нет от этого никакой выгоды.
– Это верно, – вздохнул Юлий. На Хорезме отсутствовало производство, использовавшее тетрадон. Основной спрос на этот металл проистекал из самой Империи. – Когда я могу рассчитывать на твою информацию?
– Завтра к утру тебя устроит?
– Лучше во второй половине дня. Я поздно встаю.
– Отпускник, – сказал Асад.
– Кто бы говорил, – сказал Юлий. – Ты вообще тут живешь.
Когда Юлий вернулся в свой номер, там уже был Клозе. У капитана имелись собственные апартаменты, расположенные на два этажа выше, но Клозе утверждал, что у Юлия лучше вид из окна. Юлий заметил, что так и должно быть, потому что он майор, а не какой-то там капитан, на что Клозе послал его на фиг.
Клозе валялся на застеленной горничной кровати Юлия и листал свежий выпуск «Плейбоя» с голографическими фотографиями и трехмерной анимацией. Журнал он принес с собой – Юлий не любил порнографии.
– Встречался со своим арабом?
– Он вовсе не мой араб, – сказал Юлий. – И я не уверен, что он в принципе араб. А ты, между прочим, расист и грязная германская свинья.
– Кто бы говорил. Англосаксонский выродок с именем паршивого итальяшки.
– Мне кажется, иногда ты забываешь, что ты – всего лишь барон.
– Как у вас там все прошло?
– Нормально. Он пообещал помочь. Но дело осложняется тем, что у них было целых пять кораблей, попадающих под наше описание.
– Хреново. Ты уверен, что не зря все это затеял?
– Нет.
– Я так и думал, – сказал Клозе. – У меня плохие предчувствия по поводу этого крейсера. Зря ты решил корчить из себя частного детектива.
– Я хочу знать, кто нас подставил.
– А ты уверен, что нас подставили?
– Нет. Дерьмо случается иногда и без посторонней помощи. Но гораздо чаще без нее все-таки не обходится.
– Ты воспринял эту историю слишком лично.
– Меня пытались убить.
– О, не заводи эту шарманку снова. Какие у тебя планы на вечер?
– Пока никаких.
– Предлагаю пойти куда-нибудь.
– А как же твоя цыпочка, с которой ты как бы познакомился на пляже, даже не узнав ее имени? – ехидно спросил Юлий. – Она тебя больше не заводит?
– Она дала мне неправильный адрес, – вздохнул Клозе. – Я туда звонил, а к фону подходит какой-то мужик. Коварная змея. Если я встречу ее еще раз, то обдам холодным презрением.
– Ха! – процитировал Юлий одного знакомого им обоим сержанта.
ГЛАВА 2
Катастрофа произошла в полночь.
Катастрофу звали Изабеллой, но тогда Юлий и Клозе этого еще не знали.
По настоянию Клозе они отправились в бар, куда обычно пилоты не захаживали. Клозе мотивировал это решение тем, что в баре превосходная живая музыка. Клозе любил строить из себя эстета и делал вид, что разбирается в джазе.
Юлий в джазе не разбирался и не мог отличить госпел от спиричуэла и тромбон от саксофона. Его раздражала тяга подданных Империи к замшелым культурным ценностям, мода на которые держалась последние двести лет. Он не любил «Биттлз», принципиально не читал Хемингуэя и Дюма, не смотрел смешные двухмерные фильмы из местечка под названием Голливуд в захудалой американской провинции и не умилялся при взгляде на картины Репина, Шагала и Васнецова.
