Читаем без скачивания Темное наследие. Беззвездная ночь. Нашествие тьмы. Путь к рассвету - Сальваторе Роберт Энтони

— Принципы и пустота — разные вещи, — ответил Дзирт. — Ты — это только оболочка, знающая, как пользоваться оружием. В ней нет никакого содержания.

— Хорошо, — промурлыкал Энтрери, покалывая мечом бедро Дзирта. — Я чувствую твой гнев, дроу, хоть ты и отчаянно пытаешься скрыть его. Что ж, доставай оружие! Научи меня сталью, если не можешь убедить словами.

— Ты по-прежнему не понимаешь, — спокойно ответил Дзирт, склонив голову набок и насмешливо улыбаясь. — Я не собираюсь учить тебя чему-либо. Артемис Энтрери не стоит моего времени.

Глаза Энтрери вспыхнули внезапной яростью, и он прыгнул вперед, высоко подняв меч, словно желая сразить Дзирта.

Дзирт не дрогнул.

— Бери оружие и продолжим то, что назначено нам судьбой! — зарычал Энтрери, откинувшись назад и держа меч на уровне глаз дроу.

— Напорись на свой собственный клинок, и встретишь единственный конец, которого ты заслуживаешь, — парировал Дзирт.

— У меня твоя кошка! — бросил Энтрери. — Ты должен драться со мной, или Гвенвивар станет моей.

— Ты забываешь, что скоро нас обоих возьмут в плен — или убьют, — заметил Дзирт. — Не надо недооценивать мой народ.

— Тогда сражайся ради хафлинга! — проревел Энтрери. Выражение лица дроу показало ему, что наконец-то он нашел уязвимое место противника. — Ты забыл о Реджисе? — дразнил его Энтрери. — Я его не убил, но он умрет там, где он сейчас, и только я знаю где. Я расскажу тебе, если ты победишь. Сражайся, Дзирт До'Урден, если у тебя нет более достойной причины, чем спасение презренного хафлинга!

Энтрери вновь сделал ленивый выпад, но на этот раз меч был со звоном отброшен в сторону, поскольку дроу выхватил саблю.

Энтрери повторил выпад и тут же пустил в ход кинжал, почти прорвав защиту Дзирта.

— А я думал, что твоя рука и глаз больше не действуют, — сказал дроу.

— Я солгал, — ответил Энтрери, отступив назад и подняв оружие. — Меня следует наказать?

Вместо ответа сабли Дзирта метнулись вперед, рубя без остановки, влево-вправо, влево-вправо, затем снова вправо, в то время как левый клинок завертелся над его головой и вышел вперед в ослепительном броске.

Им противостояли меч и кинжал, отражавшие каждую атаку.

Поединок превратился в танец, движения соперников казались слишком синхронными, слишком совершенным было их созвучие, чтобы дать одному из них заметное преимущество. Дзирт, понимая, как дорого время ему и особенно Реджису, подбирался все ближе к затухавшему факелу, потом наступил на него, затаптывая пламя.

Он думал, что способность его расы видеть в ночи будет ему на руку, но, взглянув на Энтрери, обнаружил, что глаза убийцы горят характерным красным свечением инфразрения.

— Ты думал, что все дело в маске? — расхохотался Энтрери. — Нет. Это подарок от моего партнера, темного эльфа. Он наемник, и мы с ним в чем-то похожи. — Он замолчал, начав свою атаку, его меч высоко поднялся, вынуждая Дзирта изогнуться и отклониться в сторону.

Легкое движение — и Дзирт уже перешел в нападение, Сверкающий Клинок обогнул руку с кинжалом и нацелился прямо в открытую грудь убийцы. Но Энтрери начал вращаться, отступая, и сабля даже не приблизилась к нему.

В тусклом свете Сверкающего Клинка цвет их кожи был неразличим, в серой мгле они казались похожими, как отливки из одной формы. Энтрери согласился бы с этим, но Дзирт, бесспорно, нет. Дроу-отступнику Артемис Энтрери казался темным отражением его собственной души, образом того, чем он сам мог бы стать, не покинь он Мензоберранзан и свой род.

Гнев Дзирта родил новую серию внезапных выпадов и хитроумных ударов; его сабли чертили тугие линии друг за другом, в каждой новой атаке устремляясь к Энтрери с новой точки.

Меч и кинжал работали столь же хорошо, отвечая на обманные выпады и блокируя встречные удары, которые убийца, казалось, легко предугадывал.

Дзирт мог бы драться с ним вечно, так и не устав от своего противника. Но вдруг он почувствовал острую боль в икре, а следом ощущение жжения, сменившееся онемением и распространившееся по всей ноге.

Через несколько секунд его движения замедлились. Он хотел закричать, лишить Энтрери радости победы, потому что, без сомнения, убийца, мечтавший одолеть Дзирта в честной схватке, не захотел бы воспользоваться победой, доставленной отравленной стрелой тайных союзников.

Сверкающий Клинок ткнулся острием в пол, и Дзирт успел осознать, что находится в опасности.

Энтрери упал первым, тоже отравленный. Дзирт увидел, как темные силуэты скользнули в низкий проход, и подумал, успеет ли он нанести удар по черепу упавшего убийцы, прежде чем сам свалится на землю.

Он слышал, как со звоном упала на каменный пол его сабля, затем вторая, но уже не почувствовал, как уронил их. Потом он лежал с закрытыми глазами и его потухающее сознание пыталось просчитать глубину катастрофы и что она могла значить для его друзей и для него самого.

И ему не стало легче, когда он услышал тихие слова, сказанные на языке дроу голосом из прошлого:

— Спи спокойно, мой заблудший брат.

Часть третья

НАСЛЕДИЕ

Сколько опасных троп прошел я в своей жизни, по каким только извилистым путям не ступали мои ноги — и в туннелях Подземья, и в северных землях, и в дальних походах вместе с друзьями.

И я в недоумении качаю головой — неужели каждый уголок этого огромного мира находится во власти людей, которые настолько замкнуты и поглощены собой, что не могут позволить другим пересечь их жизненные пути? Люди так полны ненависти, что вынуждены преследовать воображаемое зло и охранять себя от него, даже если на самом деле это зло — всего лишь вынужденная оборона?

Я оставил Артемиса Энтрери в Калимпорте, сохранил ему жизнь и вполне утолил свою жажду возмездия. Наши пути пересеклись и разошлись — к лучшему для нас обоих. У Энтрери нет никакой разумной причины преследовать меня, он ничего не выиграет от этого, разве что удовлетворит свою уязвленную гордость.

Какой же он глупец.

Он достиг совершенства тела и отточил свое боевое мастерство, превзойдя всех, кого я знаю. Но то, что он упорно преследует меня, выдает его слабость. Когда мы открываем тайны тела, мы должны позаботиться и о гармонии души. Но Артемису Энтрери, несмотря на всю его телесную доблесть, не суждено услышать, какие песни может петь его дух. Он всегда будет ревниво прислушиваться к чужой гармонии, озабоченный подавлением всего, что угрожает его малодушному превосходству.

Он так похож на мой народ, так похож на многих представителей разных рас, встреченных мной: военных вождей варваров, чье пребывание у власти зависит от способности вести войну с врагами, которые на самом деле врагами не являются; королей дворфов, которые накапливают сокровища сверх всякой меры, в то время как даже крошечной частицы их богатства хватило бы, чтобы улучшить жизнь окружающих, а королям, в свою очередь, помогло бы уменьшить свои вечно находящиеся в боевой готовности войска и избавиться от паранойи накопительства; надменных эльфов, отводящих глаза от страданий тех, кто эльфами не является, полагая, что «низшие расы» могут каким-то образом заразить их своей болью.

Я бежал от этих людей, шел мимо них и слышал бесчисленные истории о них от путешественников из всех земель. И я знаю, что должен бороться с ними, но не с помощью оружия, а просто не отступая от того пути, который мое сердце признает верным.

Милостью богов, я не одинок. Когда Бренор отвоевал свой трон, он пообещал, что сокровища дворфов Мифрил Халла улучшат жизнь обитателей окружающих земель. Кэтти-бри верна принципам не меньше меня, а Вульфгар показал своему народу, насколько лучше идти по пути дружбы и согласия.

Они — моя опора и моя надежда на то, что в грядущем мир изменится к лучшему.

И когда пути таких, как Энтрери, вновь пересекаются с моими, я вспоминаю Закнафейна, родного мне по крови и духу. Я вспоминаю Монтолио и верю, что есть и другие, познавшие истину, и, если я буду уничтожен, мои идеалы не умрут вместе со мной. Благодаря друзьям, которых я нашел, благодаря многим достойным людям, встреченным мною, я знаю, что я не одинокий борец за свое дело. И когда я умру, все, бывшее для меня столь важным, будет продолжать жить.

Это мое наследие — милостью богов, я не одинок.