А еще встряска. Последние события словно вытолкнули меня из берлоги, в которой я спал вот уже семь лет. Я вылез на солнце и понял, как же долго я проспал. И как много потерял. Я ведь еще сегодня утром и не думал о том, что бы вернуть ее. Не хотел менять устоявшуюся спокойную жизнь. Сам бы я никогда не решился ее отыскать. С горечью стоит это признать. Самовлюбленный идиот.
Я хочу ее вернуть. Вернуть, во что бы-то не стало. Я без нее не живу, не дышу и не радуюсь этому волшебному миру. А значит, моя жена нужна мне. И я сделаю все, что бы она смотрела на меня с прежней любовью и доверием. Почти уверен что будет мне не просто. Асти и в самом деле обходилось без меня все эти семь лет, Талек прав. Но сейчас у меня есть хоть и не большое, но все же преимущество. Смерть Эффраима выбила её из привычной колеи и ей нужна моя помощь. Возможно, это и не совсем честно и благородно пользоваться моментом и вот таким ее состоянием, но на войне все средства хороши. К тому же я не собираюсь выходить за рамки. Асти потом придет в себя и припомнит мне все мои промахи. Так что действовать грубо или давить я не собираюсь.
Да, возможно не сразу, но мы всё преодолеем. Я завоевал ее один раз. Сумею сделать это и во второй.
Я дошел до центра города. Горожан на улицах было уже не много, фонари еще не зажигали, и было довольно светло. Фонарщики еще наверняка и не собирались на смены, ожидая, когда город окончательно укроет тьма. Хотя в городе произошло жуткое убийство, а слухи разлетаются с огромной скоростью. Возможно, все просто попрятались по домам. Да и погода не располагает к прогулкам.
В центре города стояла огромная ель, старая традиция которой уже много веков. В каждом из Восьми Домов Медведей было принято высаживать точно такую же ель. Если вдруг дерево погибало, один из домов незамедлительно предоставлял новое дерево. Все горожане ухаживали и заботились о праздничном дереве. Никому и в голову не придет оборвать или смять у дерева ветку. Во многих городах толщина и высота такого дерева была просто огромной.
Традиционно с приходом первого снега на дерево вешались изготовленные своими руками поделки. Правда, последнее время богатые горожане все больше вешали кошелек с деньгами. Мол, я деньги заработал и обмен равнозначный.
Традиция была в том, что ты вешаешь свой предмет, а забираешь чужой. И при этом загадываешь желание. Делать это можно было весь зимний период, начиная от первого выпавшего снега и заканчивая весенними оттепелями. Только вот сделать это можно было всего один раз.
Когда последний раз я вешал что-то на ель? Семь лет назад и вешал. Асти меня потащила, едва только первый снег покрыл улицы Столицы Восьми Домов Дубхе. Я тогда сначала злился, а потом получил огромное удовольствие от этой затеи. Что же я тогда загадал? Сейчас уже и не помню. А Асти? Помнит ли она?
Я подошел к дереву. На нем мало что пока висело, снег ведь идет всего второй день. Весной традиционно все, что останется на дереве раздавали бедным. Поэтому в столице принято было не трогать кошельки с деньгами, что вешали богатые горожане, а забирать поделки малышни.
В этом маленьком провинциальном городе не уверен, что есть такая традиция.
Я полез в карман. Кошель нашелся. Я покрутил его в руке и, решившись, привязал к лапе дерева. Что мне загадать?
Я хочу семью. Вернуть в мой дом то тепло, что ушло из него семь лет назад. Вернуть смех и вечерние посиделки с любимой женщиной перед камином. Вернуть ночи наполненные страстью и желанием. Вернуть все то, что я так опрометчиво потерял. Не сберег, когда у меня все это было.
За моей спиной послышался шум и я обернулся.
Глава 9. Птица Говорун отличается умом и сообразительностью
– Полная чепуха, мой мальчик! – воскликнул декан. – Идиотизм – болезнь незаразная. Чудакулли задумчиво попыхивал трубкой. – Раньше я тоже так считал, – изрек он. – Но сейчас у меня уже нет былой уверенности. «Санта Хрякус» Терри Пратчетт
Бьорн
На городскую площадь вышли две маленькие фигурки, укутанные в теплые плащи и с забавными шарфиками, на концах которых болтались веселые разноцветные помпоны. Фигурки неслись со всех ног прямо на меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не добежав до меня несколько метров, они остановились, одна из них подняла головку и посмотрела на меня огромными синими глазами.
- Дядя? Вы закончили? Нам нужно вот прям очень срочно!
Вторая тоже посмотрела на меня, сдвинув капюшон рукой в толстой рукавичке и подтвердила.
- Нам нужно вот прям очень срочно! И это очень важно!
Я слегка склонил голову, разглядывая двух малявок у которых было срочное и важное дело к праздничному дереву. Они стояли задрав головки и тем не менее весьма смело смотря на меня снизу вверх. Я подивился. Я даже для медведя высокий. И что это их ничуть не смутило? Они, забавно запрокинув головки, меня рассматривали.
- И что у вас такое срочное и важное?
- Мама не разрешает разговаривать с незнакомыми дядями! – и одна из девочек взяв другую за руку, потащила ее к ели.
Я отошел немного от праздничной ели, давая девочкам видимость уединения, но любопытство и странная заинтересованность не дали мне уйти и я повернулся к ним, пристально рассматривая. Девочки были укутаны так, что на поверхности были только глаза - огромные, но при этом совсем не испуганные. Скорее решительные. Они подошли к дереву, подталкивая друг друга. Девочки стянули толстые рукавички и достали из карманов свои поделки. Сопя и волнуясь, стали их привязывать к елке за длинные шелковые ленты.
- Анни! Только вот не перепутай. Я загадываю Большого Медведя. А ты золотые монеты для переезда! – сопя от усердия, сказала одна.
- Лотти, я помню. Ты сама не вздумай думать о новом ошейнике. У нас важное дело. Ошейник подождет – в тон ей ответила вторая.
- А ты не вздумай подумать о новой школе. Карл сказал нужно перебираться в столицу. А без денег на дирижабль не пустят.
- А Большой Медведь, это какой?
- Не знаю. Но нам нужен - самый Большой! Маленький медведь не справится – авторитетно заявила Анни.
- Самый Большой – это Белый. Я загадываю Большого Белого Медведя?
- Да! Вот он точно справится.
Меня загадывают и привязывают желание обо мне к Праздничному дереву. Придется вмешаться. По-другому теперь и не получится. И я подошел к девочкам поближе, присел на корточки, чтобы всё же не смущать малявок своим ростом и тихонько спросил.
- И с чем я должен справиться?
Я стянул с головы капюшон, обнажая голову и лицо, а потом поднял глаза на двух девчонок, наблюдая за тем, как расширяются их глазки при виде моей блондинистой шевелюры с белыми прядями и суровым немного угловатым лицом.
- Медведь - завороженно глядя на меня прошептала одна из девочек.
А вот вторая стала стягивая с лица свой шарф и сдвигать капюшон. А потом протянула свои тонкие пальчики и потрогала меня по щеке, прошептав:
- А ты точно настоящий?
Вторая тоже сдвинула шарф и прищурив голубые глаза спросило недоверчиво:
- А ты точно Белый и самый сильный? Нам нужен только самый сильный – убежденно сказала более решительная Анни.
- Точно – прохрипел я немного глухо.
Меня от ее прикосновения, словно молнией ударило. Я смотрел на их лица и не верил. Потом повел носом и дотронулся до выскочившего белокурого локона одной из девочек. Это две медведицы. Что делают две маленькие медведицы в этом захудалом городке? Два сокровища в этой глуши? Меня даже озноб пробрал, а потом резко бросило в жар. Древний медведь помоги. Я прикрыл глаза пытаясь сосредоточиться.
- Дядя? Тебе плохо? – озабоченно спросило чудо.
- Дядя? Тебе нас еще спасать. Не время спать! – сурово припечатало второе чудо, и снова прикоснулась ко мне холодной ладошкой, пронизывая меня этим прикосновением от макушки до пяток.
Я открыл глаза. Две медведицы, белокурые, с синими, как небо глазами в захудалом провинциальном городке. Ох. Что-то мне нехорошо.
