Читаем без скачивания НЕ наша Russia. Как вернуть Россию? - Юрий Мухин

Максим Горький возмущался этим расстрелом потому, что «в манифестации принимали участие рабочие Обуховского, Патронного и других заводов, что под красными знаменами Российской с.-д. партии к Таврическому дворцу шли рабочие Василеостровского, Выборгского и других районов». Именно этих рабочих расстреливали вожди пролетариата, поскольку в тот момент не имели на рабочих влияния и не смогли отговорить от участия в демонстрации. А поручили они расстрел латышским стрелкам и лейб-гвардии Литовскому полку.

В Гражданской войне пролетариат массово воевал и на стороне противников коммунистов; скажем, только Пермь дала Колчаку дивизию из рабочих.

И дальше не лучше. Единственный мятеж в тылу Красной армии во время Великой Отечественной войны затеяли не голодные крестьяне СССР, его затеял рабочий класс. Бунтовал пролетариат в 1941 г. против эвакуации оборудования в тыл ввиду наступающих фашистов. Бунтовал потому, что собирался работать на немцев, а без оборудования работа на фашистов не получится. И бунтовала гордость рабочего класса России – иваново-вознесенские ткачи. Пришлось вернуть оборудование в цеха, провести аресты заводил, кое-кого шлепнуть, чтобы пролетариат вспомнил, что он «передовой».

Обязательное оружие вождей

Да, большевики верили в Маркса, но они были народные вожди, а народный вождь не может не переживать за народ, который ему доверился, а этот народ приходится посылать на смертельные дела, и народ в этих делах гибнет. Поэтому все, что может уменьшить потери своего народа, для вождя годится и является правильным. Любые союзники годятся, если это уменьшает потери доверившегося народа.

Дезертиры? Годятся и дезертиры!

Есть возможность поднять на революцию крестьян (мелкую буржуазию, по Марксу и Ленину)? Поднимаем!

У большевиков совершенно нет программы для крестьян? Без разговоров берем Закон о земле, разработанный эсерами!

Есть возможность предотвратить разгорание гражданской войны, пригласив в правительство Корнилова и Деникина? Приглашаем!

Анархист Махно, вообще отрицающий государство, а вместе с ним и большевистское правительство, начал драться с немцами и белыми? Ему орден Красного Знамени № 2!

Для большевиков в каждый момент истории не существовало никакой «чистоты идеологии», тем более, Марксовой. Задача – делать то, что требует момент, то, что нужно народу; идеология – потом.

Мудрость видна и в том, как использовали большевики любую возможность. Ведь если бы либералы позаботились о том, чтобы придать хоть какую-то законность Временному правительству, победа большевиков была бы невозможна. Если бы большевики опирались на пресловутый пролетариат, о них уже через год никто бы не вспоминал. Большевики дураками не были; они что любые сложные дела делаются этапами, понимали, что ради сегодняшней цели полезно на время замолчать о конечной цели, что без сегодняшней цели никогда не будет и конечной.

К примеру, большевик Сталин в ходе последовавшей Второй мировой войны это понимал. «Было бы смешно отрицать разницу в идеологии и в общественном строе государств, входящих в состав англо-советско-американской коалиции. Но исключает ли это обстоятельство возможность и целесообразность совместных действий?.. Безусловно, не исключает. Более того, создавшаяся угроза повелительно диктует членам коалиции необходимость совместных действий для того, чтобы избавить человечество от возврата к дикости и к средневековым зверствам.

…Логика вещей сильнее всякой иной логики».

Современным мудрецам-политологам подвиг понимания логики вещей не по силам. Они видят только разницу в идеологии.

А вы оцените вот эту реакцию на приведенную выше мысль Сталина: «Думали ли вы тогда, что эти лорды будут вашими союзниками и друзьями, что с толстыми банкирами Нью-Йорка и Лондона вы будете бороться плечом к плечу. Думали ли, что вы, трудящиеся Советского Союза, вы, первые свалившие своих капиталистов, помещиков и буржуев, будете проливать свою кровь за интересы и барыши международных капиталистических фирм!»

Или: «Черчилль был более спокоен и уверен в завтрашнем дне (а это было еще год тому назад), он так отозвался о большевизме: “Большевизм – не политика, это болезнь. Это не мировоззрение, а эпидемия”.

О своем сегодняшнем друге Сталине он говорил еще определеннее: “Сталин и его приспешники – коммунистический преступный мир, по своему развитию ниже, чем дикие звери”.

Лорд Черчилль, конечно, и сегодня не переменил своего мнения, но… не все ли ему равно, кто его защищает, дикие звери, так дикие звери. Главное, чтобы Англия сохранила свою империю, рабовладельческие плантации в колониях и капиталы. Тем более что она, Англия, за последние полтораста лет уже привыкла обороняться до последней капли крови… русского солдата. Так что Черчилля можно понять, а вот Сталина?»

Вы полагаете, что это критиковал Сталина какой-то марксист? Нет, это тексты гитлеровских листовок, сбрасываемых немцами в 1941 г. на наши войска. Но от этой пропаганды спасала уже мудрость народа.

Практика марксизма

Марксисты тем, что большевики осмелились взять власть вопреки учению Маркса, были предельно возмущены. Один из наиболее авторитетных меньшевиков, Аксельрод, даже в 1920 г. злобно писал Мартову об изменивших марксизму большевиках:

«…И все это проделывалось под флагом марксизма, которому они уже до революции изменяли на каждом шагу. Самой главной для всего интернационального пролетариата изменой их собственному знамени является сама большевистская диктатура для водворения коммунизма в экономически отсталой России в то время, когда в экономически наиболее развитых странах еще царит капитализм. Вам мне незачем напоминать, что с первого дня своего появления на русской почве марксизм начал борьбу со всеми русскими разновидностями утопического социализма, провозглашавшими Россию страной, исторически призванной перескочить от крепостничества и полупримитивного капитализма прямо в царство социализма. И в этой борьбе Ленин и его литературные сподвижники активно участвовали. Совершая октябрьский переворот, они поэтому совершили принципиальную измену и предприняли преступную геростратовскую авантюру, с которой их террористический режим и все другие преступления неразрывно связаны, как следствие с причиной.

Большевизм зачат в преступлении, и весь его рост отмечен преступлениями против социал-демократии. Не из полемического задора, а из глубокого убеждения я характеризовал 10 лет тому назад ленинскую компанию прямо, как шайку черносотенцев и уголовных преступников внутри социал-демократии… А мы противники большевиков именно потому, что всецело преданы интересам пролетариата, отстаиваем его и честь его международного знамени против азиатчины, прикрывающейся этим знаменем… В борьбе с этой властью мы имеем право прибегать к таким же средствам, какие мы считали целесообразными в борьбе с царским режимом…

Тот факт, что законность или необходимость этого крепостнического режима мотивируется, хотя бы и искренно, соображениями революционно-социалистическими или коммунистическими, не ослабляет, а усугубляет необходимость войны против него не на жизнь, а на смерть, – ради жизненных интересов не только русского народа, но международного социализма и международного пролетариата, а быть может, даже всемирной цивилизации…

Где же выход из тупика? Ответом на этот вопрос и явилась мысль об организации интернациональной социалистической интервенции против большевистской политики… и в пользу восстановления политических завоеваний февральско-мартовской революции».

Как видите, по мнению ортодоксального марксиста, большевиков надо раздавить военной силой за измену учению Маркса.

Сами большевики, тоже до взятия власти истинные правоверные марксисты, получив власть, были ошарашены. Герберт Уэллс фиксировал:

«… Большевистское правительство – самое смелое и в то же время самое неопытное из всех правительств мира. В некоторых отношениях оно поразительно неумело и во многих вопросах совершенно несведуще. Оно исполнено нелепых подозрений насчет дьявольских хитростей “капитализма” и незримых интриг реакции; временами оно начинает испытывать страх и совершает жестокости. Но по существу своему оно честно. В наше время это самое бесхитростное правительство в мире.

О его простодушии свидетельствует вопрос, который мне постоянно задавали в России: “Когда произойдет социальная революция в Англии?”. Меня спрашивали об этом Ленин, руководитель Северной коммуны Зиновьев, Зорин и многие другие. Дело в том, что, согласно учению Маркса, социальная революция должна была в первую очередь произойти не в России, и это смущает всех большевиков, знакомых с теорией. По Марксу, социальная революция должна была сначала произойти в странах с наиболее старой и развитой промышленностью, где сложился многочисленный, в основном лишенный собственности и работающий по найму рабочий класс (пролетариат). Революция должна была начаться в Англии, охватить Францию и Германию, затем пришел бы черед Америки и т. д. Вместо этого коммунизм оказался у власти в России, где на фабриках и заводах работают крестьяне, тесно связанные с деревней, и где по существу вообще нет особого рабочего класса – “пролетариата ”, который мог бы “соединиться с пролетариями всего мира”. Я ясно видел, что многие большевики, с которыми я беседовал, начинают с ужасом понимать: то, что в действительности произошло, – вовсе не обещанная Марксом социальная революция, и речь идет не столько о том, что они захватили государственную власть, сколько о том, что они оказались на борту брошенного корабля… Они отчаянно цепляются за свою веру в то, что в Англии сотни тысяч убежденных коммунистов, целиком принимающих марксистское евангелие, – сплоченный пролетариат – не сегодня-завтра захватят государственную власть и провозгласят Английскую Советскую Республику. После трех лет ожидания они все еще упрямо верят в это, но эта вера начинает ослабевать. Одно из самых забавных проявлений этого своеобразного образа мыслей – частые нагоняи, которые получает из Москвы по радио рабочее движение Запада за то, что оно ведет себя не так, как предсказал Маркс. Ему следует быть красным, а оно – только желтое».