Читаем без скачивания Закон десанта – смерть врагам! - Сергей Зверев

— Кольцов, не свети в лицо, я тебе что, заяц на дороге? — Вадим не стал применять грубую мужскую силу — выволок ее нежно, заслужила, по помпону даже погладил.

— Валюша, ты умница, ты настоящий бойскаут.

— А я думала — солитер, — вяло отбилась девчонка, падая куда-то под ноги. Кольцов работал машинально, точно робот-спасатель. Не стой он на подхвате, выползающие переломали бы себе ребра. Вадим вынул из трубы кого-то с колотящимся сердцем, с несбиваемым запахом французских духов, положил в сторонку. С хрипом «А вот и красавица Одесса!» выудил почему-то улыбающуюся Жанну (скулы ей, что-ли, посводило?); напрягся и принял на руки Рухляду — она дышала как-то подозрительно, с присвистом. Выползающего следом он не узнал, встревожился — что за физия, абсолютно незнакомая? А когда сообразил, что это Коля снял очки (правильно, зачем они в трубе?), тот уже выбрался самостоятельно. Затем труба с чмоканьем, словно поршень из цилиндра, выдавила Гароцкого — живого и невредимого. Он обрадовался — всё нормально, наши в городе. Нужно двигать дальше, остальные уж как-нибудь сами выберутся. Время не ждет — запоздавшие хозяева не станут церемониться с воротами. Подорвут к едрене фене и разбегутся по участку. Кто-нибудь непременно обнаружит просеку в крапиве — стадо слонов пробежало. А дальше дело техники — подносишь ее, технику, ко рту и приказываешь своим парням закупорить канализацию. И сиди, покуривай…

Антон еще подлил масла в огонь.

— Слушай, Вадим… — заскрипел он несмазанным горлом, — мы прыгали в колодец, а там у ворот в это время — как рванет… Настоящий взрыв… Это хреново, да?

Это больше, чем хреново. Это чистая катастрофа.

— Цигель, цигель, — заторопил Кольцов, — шире шаг, ребята. Пропадем ни за хрен…

— Я не могу, у меня сердце… — сказала Лариса, берясь рукой за то самое место, про которое сказала. Вадим отметил машинально — она сдала серьезно. Совсем никакая, лица нет. Но куда ее — не оставлять же трубе на съедение…

— Антон, Колян, помогите даме, — бросил он, — и нас догоняйте, времени мало, поезд уходит. Давай, девчонка, — подтолкнул он в спину Валюшу, — снимай ногу с тормоза. Катюша, и тебя касается…

Труба оказалась короткой. Уже завывал ветер, фонарь вырывал в прицеле трубы клочья темени — пока ползли, сгустились сумерки… Валюша вырвалась в голову колонны — хорошо ей, ростиком метр в прыжке, можно семенить, почти не пригибаясь. Остальным приходилось гнуться в три погибели. Прощай, бесхондрозная жизнь — позвоночник ныл и постреливал, давно Кольцова не терзали эти приступы.

— Я не могу ее тащить… — простонал где-то сзади Гароцкий. — Она совсем не шевелит ногами, с-сволочь…

— Вадим, подожди! — крикнул Коля, — перекурим!

Он схватил за хлястик Валюшу — стоять, коренная! Ох, и тормоз эта Рухляда. Опять будет мистику из себя давить и слезами обливаться.

— Валюша, не гони. — Вадим прижался к трубе, протиснулся мимо Гароцкого — хрипло вздымающейся туши без четких линий. Перевел фонарь в режим рассеянного света.

Лариса Рухляда лежала лицом вверх. Курточка сбилась, шапку обронила — слипшиеся волосы вперемешку с грязью. Коля Сырко стоял перед ней на коленях. Поднял воспаленные глаза — без очков белые, подслеповатые, щурящиеся от света.

— Вадим, она не дышит… Слушай, Вадим, она, кажется… умерла.

— В смысле? — не понял Вадим.

— А в каком смысле умирают люди? — отдуваясь, огрызнулся Гароцкий. — Смысл ему, видите ли, подавай…

В самом деле, это в жизни есть смысл, а в смерти какой? Ахнула Валюша. Снова вспомнив, что это не кино, Вадим свалился на колени, отпихнул плечом Колю.

Лариса Рухляда смотрела на мир широко открытыми глазами. Синела жилка на виске. Лицо перекосилось, натянулось, словно чулок. Видимо, с последними ударами сердца она испытала страшную боль, но жаловаться не могла, только хрипела, а на хрип никто не реагировал — она всегда хрипела. Антон тянул за руку, Колян толкал в спину…

Непрямой массаж сердца не вернул Ларису к жизни. Вадим поднес фонарь к лицу, оттянул веко. Безнадежно. Жизнь иссякла, вылилась до капли. Был человек — нет человека. Сердце не выдержало.

— Не давись, — зашипел кому-то Коля, — беда у нас. Рухляда умерла.

— Эй, граждане, не давитесь, — передавал по цепочке Макс, — не волнуйтесь, движение восстановится, у нас Рухляда умерла…

Кто-то глухо вскрикнул. Ругнулась Жанна. Вадим поднялся, уперевшись головой в холодный свод. К черту сантименты. Свершилось то, чего боялась Лариса. Видела будущее — бездонную пустоту. В нее и попала: умерев морально, умерла и физически. По крайней мере, не сюрприз для нее; нет повода, сидя в раю, недоумевать…

Умершую оставили в трубе — более приличного холодильника на тот момент не было.

Место слияния природы с канализацией встретило их пронизывающим ветром. Деревья не спасали — стылый воздух в трубе работал, как промышленный ветрогон. Ландшафт не просматривался, только часть: каменистая лощинка — когда-то русло речушки, плотный кустарник, в удалении лес. Под стоком теснились скалы — ранее они были обрывистым берегом, теперь представляли собой лишь сомнительную площадку для приземления. Лучше, чем купание в воде, хотя кто его знает…

Вадим развернулся спиной к скалам, сполз с каменного козырька. Пальцы сжали холодный выступ. Долго так не провисеть. Он задвигал ногами, ища опору. Бесполезно. Ступни болтались в воздухе. Он что-то не рассчитал. Распрямил руки в локтях — повис сосулькой. Усталость в руках — нечеловеческая. Под ногами пустота. Кольцов бросил взгляд через плечо — не успел оценить обстановку, руки разжались. Вадим пролетел сантиметров тридцать и, чуть не свернув пальцы на ногах, упал на колени. Вскочил, не обращая внимания на боль. Быстро посмотрел налево, направо. Кругом скалы, на обрыве кусты стеной. Над головой — массивный желоб, с которого будто стекает гигантская капля… Он не успел защититься. Капля ударила ему в грудь, как чугунное ядро. Падая, он вытянул шею, благодаря чему и не разбил затылок. Ох, уж эта Валюша… Поднялся, подвинув бултыхающееся тельце. С противоположного края желоба стекали аналогичные «капли» — нетерпение охватило людей, свободу почуяли.

— Катюша, — позвал он.

— Я здесь, Вадим, — прозвучало сверху.

Кольцов вытянул руки.

— Слезай, держу.

Ухнуло что-то массивное. Возможно, Гароцкий, он не смотрел. Понятно, в такой ситуации люди не будут держаться группой. Разбегутся кто куда, не уследишь. Как птенцы из гнезда. Их раньше страх объединял, а теперь он же их разъединяет.

— Я боюсь, Вадим, высоко…

— Сползи по краю, я тебя за ножки обниму.

— Хорошо, Вадим, хорошо…

Не зря по черепу стучали молоточки… Автоматная очередь прошила свод желоба, выбив искры из обрыва! Покатились камешки. Ударила вторая — оглушительная (залпом бьют?)

— А ну, стоять, кролики! — заорали из кустов над обрывом.

Люди не слушались, ныряли в камни. Натерпелись. Началась неразбериха. Пули летели густой стеной, молотя по скалам. Огонь велся, судя по всему, предупредительный — убивать беглецов не хотели. Погоня приотстала: наступившие сумерки притормозили осмотр территории ротонды. «Тропу слонов» обнаружили с опозданием, иначе не позволили бы людям разбежаться… В этот момент Катя и сползла ему в руки. Он уловил движение краем глаза: двое выскочили слева, из кустов, осыпая глину, заскользили вниз. Стрельба оборвалась. Но люди продолжали галдеть: чертыхался Мостовой, визжала Жанна. Вадим пихнул Катю и Валюшу к откосу. Девочка оказалась смекалистой, на что он и рассчитывал: юркнула между двух камней и уже мчалась прочь, ежесекундно озираясь. Он оттолкнул от себя Катю — она льнула к нему, ни черта не понимая.

— Беги за ней… — Но что-то у Катюши разладилось с координацией, она ударилась в камень, отшатнулась, зацепила другой, протиснулась между глыбами, побежала шатко… Он обернулся, встал в позу, готовый бить по морда́м. Но кто-то отвел от него беду. Двое с обрыва, не успев добежать до Вадима, наткнулись на очередного беглеца, которого в данный момент и обрабатывали в кустах. Имелись драгоценные секунды. Развернувшись, Кольцов побежал за Катей, но, шарахнувшись от негромкого окрика, нырнул за валун.

— Вадим… — мясная туша семенила наперерез, — подожди, Вадим, я с тобой…

Ага, соглашение о взаимодействии заключим… Кольцов сжал зубы. Только Гароцкого для полного боекомплекта не хватало… Ходячая мишень (причем медленно ходячая), участвовать с таким в забеге, наверное, очень увлекательно. А главное, безопасно. Да и черт с ним, не прогонять же, сам засветился!

Опять простучала длинная очередь. Вадим осел за камень, прикидывая, куда нырнуть. Но стреляли не по ним. Он обогнул камень, не поднимая загривка, и нос к носу столкнулся с Гароцким, который стоял на четвереньках и жадно дышал. Устыдившись своего порыва (нельзя бросать товарищей по несчастью), Кольцов великодушно разрешил: