class="p1">Но главное – он не забыл, зачем пришел сюда. Итак, Темный луг – локация, которой нет в базе Офферинга. Игровые персонажи, которые рожают (причем за Твину ведь играет реальный человек!). И наконец, Бладхаунд, проклятая душа, отданная в услужение жутким демонам. Все оказалось куда безумнее, чем он предполагал… Так, погоди, демоны? Порча, тенебрисы, Эссенциал… Ну конечно! Вот, кто ему нужен! Вот, у кого должны быть ответы!
Он выбежал из брошенного дома, врезавшись в ледяную стену дождя. Влага из небесных закромов испарялась, едва касаясь горячей раскрасневшейся кожи, и Марка сразу окутал полупрозрачный саван белесого пара. Он зарычал и рефлекторно разорвал на себе майку, всю заляпанную кровью – засохшей и свежей.
Бладхаунд где-то внутри него бился в приступе слепого неистовства и рвался наружу. Чтобы совладать с ним, Марк прикладывал нечеловеческие усилия – вены по всему телу вздулись иссиня-черными змеями, мышцы набухли и закаменели. Он упал на колени, уперся кулаками в землю и вновь зарычал сквозь сжатые до хруста зубы.
Наконец, охотник отступил, спрятался в глубине сознания, которое они делили на двоих, но Марк знал – тварь вернется, едва накопит достаточно сил для нового рывка. Он немного подышал, приходя в себя, и вскинул лицо к черным небесам.
– Ты здесь, я знаю! – закричал он в небо. Капли дождя больно били по векам, щекам и губам. И он приветствовал эту холодную боль, потому что она отвлекала от боли обжигающей, магматической, кипящей в его голове и груди. – Ответь мне!
Бладхаунд снова рванулся, в этот раз точно осознавая, что нужно делать. Но и Марк был готов к схватке. Они сцепились внутри их общего тела, которое накалялось все сильнее, так что в некоторых местах лоскуты майки уже начали тлеть, а лужа под ногами стала закипать, исходя пузырями и грязной пеной.
Марк выстоял, сумев отразить и эту атаку. Он выхватил топор и полоснул им себя по груди. Бладхаунду было так же больно, как и ему самому.
– Хватит! – проорал он, обращаясь к охотнику внутри себя. – Я отступлю, только дай мне поговорить с твоим господином!
Удивительно, но Бладхаунд послушался. Он не ушел, не ослабил напряжения, но Марк почувствовал, как ярость проклятого похолодела, волна буйства опала, превратившись в мерно колышущееся озеро. Тело тоже начало остывать.
– Тенебрис, – Марк вновь обратился к небесам. Он больше не кричал, прекрасно понимая, что демон услышит даже его шепот. – Эссенциал, так ведь тебя зовет? Хочешь ты того или нет, но я тоже в этом теле, и я больше не дам ему убивать. Даже если сейчас он возьмет верх, я рано или поздно вернусь. И не будет тебе жертв, не будет жатвы. Не будет эмонита.
Мгновение он раздумывал, откуда вообще знает это слово – эмонит, а потом ему показалось, будто кто-то тихо рассмеялся у него за левым плечом. Но Марк не обернулся – Бладхаунд невольно подсказал ему, что если неподготовленный посмотрит в лицо темного, его ждет бесконечно повторяющаяся гибель в глубине зацикленного кошмара.
– Это и без того напоминает кошмар, – прошептал Марк, улавливая мысли охотника. – А теперь скажи мне, кто ты? – он чуть склонил голову влево, прислушиваясь. – Ты ведь НПЦ, да?
В ответ сквозь шум ливня пробился шорох продирающего до костей ветра, а вслед за ним – тихий голос, настолько безупречный, что от него тянуло блевать и начинали слезиться глаза. Голос произнес «A nesciread non esse» и Марк похолодел, понимая, что говорит вовсе не с набором скриптов.
– Значит, ты тоже игрок? – удивился он. Нет, этого не может быть. Каждая сессия Офферинга – это шесть игроков, один охотник и пять эксейперов. Остальные персонажи… да какие остальные?! До сегодня дня он даже не знал, что охотники общаются с какими-то тенебрисами! Этого никто не знал, потому что этого не было в логах. А что до странного поведения маньяков на записях – ну они же безумцы, так что могли вести себя как угодно. Об этом никто никогда не задумывался.
Тем временем Эссенциал шорохом влажного ветра прошелестел единственную фразу, которая окончательно спутала мысли Марка.
– Прервать синхронизацию, – эхом повторил он. – Ты только что сказал «прервать синхронизацию»? Твою мать, да кто же ты тогда? Спятивший хакер, взломавший Аниматику? Экспериментальный искусственный интеллект? Сука, похоже, я и правда спятил!
На последнее замечание Эссенциал отреагировал довольно бурно – ветер усилился и принес с собой мылеобраз отрицания.
– Да плевать, кто ты и откуда, – Марк бессильно уронил руки на колени, ожидая, что Бладхаунд попытается перехватить контроль. Но охотник, скрученный внутри него как рессорная пружина, бездействовал. Он слушал, наблюдал. Для него все это тоже было впервой.
– Ник прав, у меня это чертово шизо-какое-то-там расстройство, – Марк обреченно посмотрел сквозь пелену дождя на брошенный особняк. В одном из окон второго этажа мерцал огонек свечи или маломощного ручного фонарика. – А вся эта локация, – он развел руками и опустил их в густую хлюпающую грязь, – лишь мой горячечный бред. Безумная симфония пораженного недугом разума. Так что можешь больше…
Марк замолчал, когда дождь захлестал с новой силой, а со стороны леса подумал такой сильный ветер, что его мгновенно прошиб озноб, даже Бладхаунд внутри неосознанно поежился. Тенебрис вновь заговорил.
– Да иди ты к черту! – Марк усмехнулся. – Я не буду тебе служить. И этот монстр внутри меня – тоже не будет. Потому что я ухожу, и больше сюда не вернусь.
Внезапно он понял, что рядом кто-то есть. Бладхаунд внутри него встрепенулся, почуяв то самое существо, пахнущее потом и машинной смазкой. Но Марк не обратил внимания на напряжение охотника. Какая теперь разница!
– Сакура, – вяло проговорил он, глубоко и устало вздыхая. – Вытаскивай меня, – он прочистил горло и сплюнул. Командную фразу нужно сказать громко и четко. – Прервать…
Но прежде, чем он закончил, шепот Эссенциала тлетворным туманом просочился в его левое ухо и Марка передернуло от омерзительного благоговения.
– Что ты сказал? – переспросил он. – Что значит «поверишь мне, когда увидишь ее»? Кого – ее?
Но ответа он не услышал. Его тело ударом тока пронзила болезненная судорога, заставившая все мышцы конвульсивно сократиться, а Бладхаунд беззвучно закричал, корчась в незнакомых ему доселе муках. Они оба зажмурились от яркого света, мгновенно испепелившего их глаза и ударившего прямо в переплетенное сознание.
– Твою ж…
