и уехать отсюда. Две минуты. Максимум три минуты.
В ту секунду, когда я пристегиваюсь с включенным мотором, снова смотрю на дверь. Как и в прошлый раз, он все еще стоит там, поэтому я включаю задний ход и машу ему рукой.
Как только я сворачиваю с его улицы, съезжаю на обочину и плачу.
О чем именно я плачу, не уверена. Все и ничего. Я, Райан и наш ребенок. Беспорядок, в который я себя втянула, жизнь, которая ждёт меня в будущем.
Когда я выплакалась, я надеваю солнцезащитные очки после ужасающего взгляда в зеркало заднего вида и еду к дому моего отца.
Такое чувство, что закрылась еще одна глава моей жизни, что, я знаю, абсурдно. Но что-то помимо внешности привлекло меня в Райане в ту ночь, когда мы встретились. Я не из тех девушек, которые занимаются сексом на одну ночь, поэтому не думаю, что ради этого переспала бы с каким-нибудь горячим парнем. На мгновение там, той ночью, я снова почувствовала себя драгоценной. Желанной. А теперь даже этого больше нет. Что ж, по крайней мере, мой ребенок будет знать, кто его или ее отец, так что я могу быть благодарна за это.
Мой телефон подает звуковой сигнал с сообщением в сумочке, и я смотрю на него. У меня нет сил для еще одного сообщения от сами-знаете-кого, поэтому я пока игнорирую его.
Он и так достаточно морочит мне голову, как бы я ни старалась его игнорировать. И последнее, что мне нужно, это чтобы он все испортил.
11
МОИ МЫСЛИ О ХАРПЕР с тех пор, как она ушла вчера. Кого я обманываю? Они были о ней с тех пор, как она вернулась в мою жизнь, и я раздражен, что не могу увидеть ее сегодня. Но, к сожалению, я не могу отложить телефонную конференцию со своим агентом и спонсором. У меня меньше часа, чтобы расслабиться и поесть, пока мне не понадобится припарковать свою задницу в офисном кресле.
По крайней мере, сегодня моя тренировка прошла лучше. Это был долгий день, и я все еще отвлекаюсь, но уже не так сильно, как на прошлой неделе. Я закрываю за собой дверь гаража как раз в тот момент, когда у меня в кармане звонит телефон. Мое сердце замирает, надеясь, что это может быть Харпер, но потом я узнаю мамин рингтон.
Я принимаю вызов и направляюсь на кухню, чтобы оставить свою сумку для тренировок и попить.
— Привет, мам.
— Привет, солнышко. Как у тебя дела?
Приятно слышать ее голос.
— Хорошо. Как у тебя дела?
— Твоя бабушка сводит меня с ума, но в остальном здесь все хорошо.
Моя бабушка разговаривает на заднем плане, а мама хихикает.
Некоторые вещи никогда не меняются.
Мои мама и бабушка всегда были близки, несмотря на то, что она — мама моего отца. Когда я решил взять Зейна, чтобы он мог закончить здесь школу, некоторые ребята сказали мне, что со мной живет кокблокер (простым языком, третий лишний.). Хотя это могло быть отчасти правдой, я также знаю, что мне повезло. Он хороший парень, и мы все хотим, чтобы он был хорошим человеком. Если другие думали, что это была жертва для меня — упустить возможность привести перепихон на ночь дома, это не имело значения. Для этого еще будет время. Прямо сейчас важна моя карьера… и ребенок.
Я беру свой напиток и иду к дивану.
— Как дела на работе?
— Хорошо. Первоклассники иногда ведут себя как маленькие говнюки, но это не новость. Каждый учитель должен иметь с этим дело. У твоего отца с подростками еще хуже. По крайней мере, мои все еще молоды и впечатлительны.
Моя мама не может скрыть нежности в своем голосе. Когда я рос, мне всегда было странно видеть их в школе, но они оба замечательные учителя, и их очень любят ученики.
— Я не смог бы сделать то, что делаете вы.
Любой из моих родителей может не работать, потому что я бы позаботился о том, чтобы они были обеспечены на всю оставшуюся жизнь. Но они все равно хотели продолжить преподавать, потому что им это нравится. По словам моей мамы, они оба всегда хотели стать учителями, и их связала взаимная преданность, когда они встретились в колледже.
— Ни один из нас не мог сделать то, что делаешь ты. — Она шикнула на мою бабушку. — У всех нас есть свои сильные и слабые стороны, и это хорошо, иначе все делали бы в жизни одно и то же. Представь, насколько это было бы скучно?
— Добродетель. Спроси его уже. — На этот раз моя бабушка говорит достаточно громко, чтобы я мог ее услышать.
— Спросить меня о чем?
Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза, заглушая их перебранку, пока мои уши не улавливают конец предложения моей мамы: «… горячая блондинка».
Мои глаза распахиваются, и я замираю.
— Прости, что?
Она откашливается.
— Я разговаривала с твоим братом ранее, и он упомянул, что кто-то приходил в дом на прошлой неделе, искал тебя, горячую блондинку. Его слова, а не мои.
Я собираюсь ударить его. Этот маленький ублюдок. Неужели я только что подумал, что он хороший парень? С какой стати ему рассказывать что-то подобное нашей маме?
— Я не становлюсь моложе, Райан. Я хочу несколько правнуков. — Моя бабушка звучит ближе, чем раньше.
Они столпились вокруг телефона? Или…
— Я на громкой связи? — Я снова расслабляюсь, несмотря на усталость после двух сегодняшних тренировок. Необходимость разбираться с последствиями болтовни моего брата определенно не входила в мой список дел на сегодняшний вечер.
Моя мама вздыхает.
— Нет. Но я клянусь, что у твоей бабушки слух лучше, чем у летучей мыши, как бы она ни притворялась слабослышащей.
Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться, потому что тут она не ошибается. Избирательный слух, похоже, присущ нашей семье, поскольку мой брат тоже страдает от него.
На мамином конце слышится шум.
— Извини, я ушла в другую комнату. — Она молчит, и я не уверен, пытается ли она найти правильные слова или ждет, что я что-нибудь скажу.
— Нуууу?
— Да, мама, здесь была женщина. Ее зовут Харпер. Мы познакомились в Нью-Йорке, и она приехала навестить семью. — Я ненавижу хранить секреты, но на данный момент я не могу сказать ей больше. Будет шумиха, много шума, а я к этому еще не готов.
— Я понимаю. — Ее голос ничего не выдает, так что я понятия не имею, верит она мне или нет.
— Я все равно не знаю, почему Зейн рассказал тебе о ней.
— Потому что твой брат любит подглядывать и выдавать чужие секреты. Этот мальчик всегда любил сеять смуту. — В ее тоне есть мягкость, которая появляется каждый
