Роммель создавал укрепления на любом побережье, которое казалось мало-мальски пригодным для морской высадки. Первая линия обороны немцев состояла из минных заграждений в Ла-Манше, не удовлетворявших Роммеля, но способных нанести серьезный урон союзническому флоту. Береговые сооружения отличались друг от друга только в силу особенностей ландшафта. Препятствия на пляжах между высшей и низшей отметками приливной волны были одинаковые и на «Омахе», «Юте», и на английском побережье.
Вначале устанавливались так называемые «бельгийские ворота», представлявшие собой железные рамы высотой 3 м. Они крепились в виде пояса, протянувшегося вдоль береговой линии на расстоянии 150 м от высшей границы прилива. К ним подвешивались тарелочные противотанковые мины (5,5 кгТНТ) и старые французские артиллерийские снаряды, привезенные с линии Мажино. Адмирал Рюге не верил в эффективность наземных мин и артиллерийских снарядов, поскольку они не были водонепроницаемыми, но морских мин, которые он предпочитал, не хватало.
Затем на расстоянии 100 м от высшей точки прилива в воду спускались связанные под углом тяжелые бревна, к которым также подвешивались противотанковые мины. И наконец, в 70 м от берега в море сооружался основной пояс препятствий, состоявший из противотанковых ежей (три или четыре двухметровых отрезка рельса, сваренные между собой), которые могли распороть днища десантных судов.
Роммель был полновластным хозяином во Франции. Он мог (и делал это) затопить поля, перекрыв дамбами реки, снимать с обжитых мест и эвакуировать население, разрушать дома, чтобы освободить пространство для своей артиллерии, рубить леса для строительства береговых укреплений.
Препятствия, воздвигнутые на побережье, заставляли союзников решать, что лучше: высаживаться на пике прилива, подвергая риску десантные суда, или на нарастающей волне, давая возможность немцам расстреливать первые штурмовые отряды, пытающиеся добраться до твердой поверхности (на «Омахе» это был галечный берег[20]) или до песчаных дюн (как на «Юте»), Чтобы с большей результативностью использовать «зону обстрела», Роммель передвинул ближе к побережью стационарные дивизии[21] (в большинстве состоявшие из «восточных батальонов», на 50 процентов — поляков и русских).
Каждый выход или выезд, например с побережья «Омаха», находился под огнем противника. Окопы стрелков и пулеметчиков располагались у подножия, посередине и на вершине скалы. По ее склонам и на плато рассредоточились сотни «тобруков»: округленных бетонированных дотов, в которых могли разместиться пулеметчик, минометный расчет или даже башня танка. «Тобруки» соединялись подземными тоннелями. Повсюду немцы возвели из железобетона стационарные фортификации, из которых просматривался каждый участок побережья. Все огневые позиции были хорошо пристреляны.
Кроме того, продольный обстрел «Омахи» обеспечивали мощные артиллерийские орудия, 88-мм и даже 105-мм, скрытые в 12 особо усиленных казематах. Их амбразуры выходили только на побережье. Казематы дополнялись защитными стенами со стороны моря, чтобы не дать союзническому флоту возможности засечь орудийные залпы.
На вершине скалы немцы соорудили восемь бетонированных казематов и четыре полевые позиции для 75-мм и 88-мм орудий, державших под обстрелом каждый метр пляжей. Пушки прибыли со всех концов нацистской империи, включая тяжелые орудия из России, 105-мм — из Чехословакии, 75-мм — из Франции.
Казематы могли выдержать любой снаряд союзнической морской артиллерии. Для защиты от реальной угрозы — нападения пехоты с гранатами и огнеметами — немцы окружили их минными полями и проволочными заграждениями.
Итак, американскому солдату, прежде чем добраться до первого укрытия в виде галечной насыпи на «Омахе», надо было сначала проскочить через мины в Ла-Манше на ДКТ, затем на десантном боте Хиггинса выброситься на берег под огнем немецких батарей и прополэти 150 м напичканного препятствиями пляжа под перекрестными пулями и минометными разрывами. Но и здесь его ждали пулеметные очереди, оружейные выстрелы, взрывы артиллерийских и минометных снарядов.
Если бы все-таки «джи-ай» избежал смерти во время высадки и каким-то чудом оказался в укрытии, то Роммель хотел, чтобы солдат был ранен или по крайней мере парализован от страха.
Чтобы не дать «джи-ай» оторваться от моря, Роммель везде, где только можно, набросал мин. Между галечной насыпью и скалой протянулась болотистая заводь. Роммель распорядился, чтобы ее огородили колючей проволокой, но все же, как обычно, больше полагался на мины. Их на неравномерном расстоянии установили по всей заводи, причем самых разных видов. Некоторые представляли собой простые заряды ТНТ, накрытые камнем. Они взрывались, когда кто-нибудь задевал ногой за провод. Очень опасными были выпрыгивающие мины, которые взрывались на уровне пояса. Имелись и другие подобные устройства. В общей сложности Роммель успел поставить 6,5 млн мин, но этого ему казалось мало (он хотел довести их количество до 11 млн). Помимо минных полей, немцы у выездов нарыли противотанковые рвы глубиной до 2 м, понастроили бетонированные баррикады для преграждения пути и танкам, и грузовикам.
Вдобавок в районе Пуант-дю-О была установлена батарея из шести гаубиц калибром 155 мм, которые могли поражать морские цели у побережья «Омахи» и «Юты». Такие же орудия водрузили у Сен-Маркоф (прямо над «Ютой») и Лонге-сюр-Мер («Золото»).
За плато над «Омахой» немцы не создали никаких стационарных укреплений. Главным образом это говорит о неспособности Роммеля соорудить настоящий «Атлантический вал» с достаточной глубиной обороны: сказалась нехватка ресурсов. Но отчасти повлиял и его подход к сражению на побережье: «Или все, или ничего». Любой американский солдат, участвовавший в боях в Нормандии, подтвердит: в этих местах, где повсюду видишь деревни, построенные из камня, живые изгороди, фермерские дома, амбары, не нужны стационарные фортификации; оборонные действия можно вести с применением обычных вооружений середины XX в.
Заграждения густо стояли на пляжах «Золото», «Юнона» и «Меч», хотя там песчаные дюны были не столь велики, как на «Юте». Кроме того, вместо скал за набережной виднелись дачные поселки. Часть домов немцы снесли, чтобы освободить пространство для артиллерийского огня, часть — превратили в укрепления. Повсюду в землю врылись казематы. Но и здесь чувствовалось, что глубоко эшелонированная оборона не планировалась.
«Юта», как и другие участки побережья, была плотно защищена препятствиями. За небольшой береговой стенкой (в полметра) возвышались песчаные дюны. Поэтому немцы здесь не рыли окопы, а углубили в дюны «тобруки», поставили танковые башни и пробили подземные траншеи. Кроме того, они соорудили казематы для тяжелой артиллерии, натянули вокруг тысячи километров колючей проволоки и накидали мины.
Настоящую крепость представлял собой блокгауз в Ла-Мадлен на «Юте», построенный из каменных глыб и железобетона. В нем разместились 88-мм пушка, два 55-мм противотанковых орудия, две 75-мм пушки, 16-дюймовая гаубица, пять гранатометов, два огнемета, три тяжелых пулемета (один из них в бронированной башне) и восемь «Голиафов» (миниатюрных радиоуправляемых танков размером не больше детской коляски, напичканных взрывчаткой).
За дюнами параллельно берегу пролегала шоссейная дорога. Перпендикулярно ему в глубь материка шли четыре, как называют их американцы, мостовые, или дамбы. Они пересекали топи, которые образовались в результате того, что немцы перекрыли местные реки. Далее Роммель в каждой деревне расположил войска и артиллерийские орудия, нацеленные на дамбы. Это были подразделения из 709-й и 716-й дивизий — грузинский батальон и 642-й «восточный» батальон. У них не имелось никаких транспортных средств.
Солдаты в основном занимались тем, что врывали стояком бревна на любой открытой площадке, на которую мог приземлиться планер. Союзники применяли планеры не очень успешно, но по крайней мере весьма интенсивно в Сицилии в июле 1943 г., и Роммель решил, что они вновь прибегнут к этому воздушному средству. Поэтому он придумал так называемую «спаржу Роммеля»: вкапывать в землю трехметровые бревна и навешивать на них снаряды, соединенные между собой проводами. Снаряды прибыли из Парижа только после дня «Д», но и столбов было достаточно для того, чтобы навредить деревянным планерам, летающим со скоростью менее чем 100 км в час.
Для обмана противника Роммель построил казематы лишь с макетами орудий. Адмирал Рюге вспоминает: «По ложным батареям союзники нанесли немало воздушных ударов, что помогло нам сохранить артиллерию». Американцы тоже широко использовали поддельные танки и другую тяжелую технику из надувной резины, но немцам такая «технология» была неизвестна.
