— Вы все еще один, Найджел? — неожиданно поинтересовалась гостья.
— Один? — Найджел недоуменно огляделся по сторонам. Он не сразу понял, о чем именно спрашивает Лили. — Ах да… Да, один.
Лили без улыбки смотрела на него долгим испытующим взглядом.
— Найджел, — сказала она странно серьезным, внезапно изменившимся голосом, — Мелинда рассказала мне о вашем… о вашем расставании. И я знаю, как нелегко вам будет поверить в то, что я сейчас скажу. — Она помолчала, и Найджел счел за лучшее ее не торопить. — Мелинда по-прежнему любит вас, — наконец сказала Лили. — Только с вами моя дочь может стать по-настоящему счастливой. И этого я желаю больше всего на свете.
Найджел и сам желал этого «больше всего на свете». Но тут неожиданно для себя он взбунтовался.
— В самом деле? — холодно осведомился он. — Неужели Мелинда сама вам это сказала? И почему же в таком случае она за все это время не попыталась вернуться?
Лили в ответ на этот полный сарказма выпад печально покачала головой.
— Ничего подобного она мне, разумеется, не говорила, — задумчиво произнесла Лили, — она и себе-то самой в этом вряд ли признается.
Найджел испытал разочарование.
— Так почему вы решили…
— Потому, что я слишком хорошо знаю свою дочь, — перебила его Лили. — И то, что она вас любит, я знаю так же хорошо, как меня зовут.
Как ни убедительно это прозвучало, Найджел с сомнением покачал головой.
— По-вашему, именно любовь заставила ее бежать от меня, сломя голову? Да еще называть меня будущим деспотом, как две капли воды похожим на предыдущего?
Лили слегка побледнела и плотно сжала губы. Выражение ее лица было точь-в-точь как у Мелинды. Именно так его бывшая жена смотрела на него во время их последнего разговора. Такой же затравленный и одновременно полный ненависти взгляд, обращенный словно вглубь себя.
— Вы действительно напомнили ей его, — тихо сказала Лили прерывающимся голосом. — Не знаю чем, но, вероятно, вы были очень на него похожи.
Найджел заметил, что Лили избегает называть профессора Эдвардсона по имени.
— Не вижу ничего плохого в том, чтобы походить на гениального ученого. — Неожиданно для себя Найджел почти слово в слово повторил фразу, которую сказал Мелинде в день их расставания.
— Никто не умаляет его научных заслуг, — резко возразила Лили. — Речь ведь не об этом. И вы это прекрасно знаете.
Примерно так же высказалась тогда и Мелинда.
— И все же едва ли это возможно, — сказал Найджел. — Решение расстаться всецело принадлежало Мелинде. Может, я тогда не сумел найти нужных слов, не сумел убедить ее… Сам не знаю в чем. И все же я не понимаю, за что она так сильно ненавидела человека, который заменил ей отца и мать? Причем скрывала эту ненависть столь искусно, что я ни о чем не догадывался? Думаю, что и он тоже. Для меня это было потрясением.
Лили, хмурясь, молчала.
— Я понимаю, что для вас все это звучит неправдоподобно, — сказала она наконец. — Вы, должно быть, считали его мудрым, великодушным и проницательным. Способным на самоотверженную любовь к ребенку.
— Разве это не так? — с вызовом спросил Найджел.
— Как я могу винить вас за то, что вы не в силах мне поверить? — Лили словно рассуждала вслух сама с собой. — Ведь более двадцати лет назад я и сама попала в ту же ловушку.
— В ловушку? — переспросил Найджел. О чем это она?
— Мне был двадцать один год, когда я познакомилась с Джеймсом Эдвардсоном. Я тогда была начинающей журналисткой. Заработки небольшие, да еще маленькая дочка на руках. Хваталась за любую работу. А тут такая удача. — Лили усмехнулась. — Мне, никому не известной журналистке, поручили взять интервью у знаменитого ученого! Он ведь уже тогда был знаменит. А все потому, что мой более опытный коллега по каким-то причинам не смог… Ну не важно. Было уже поздно что-то менять, а под рукой оказалась я…
Лили судорожно вздохнула.
— Я тогда подумала — вот он тот самый случай. Как я ухватилась за эту возможность, с какой радостью неслась в Колорадо!
— Если вам трудно говорить об этом, — мягко произнес Найджел, поскольку его собеседница вновь замолчала, — можете не продолжать. Вам вовсе не обязательно…
— Нет-нет, — возразила Лили. — Я должна вам рассказать. Иначе вы попросту ничего не поймете и будете считать мою дочь самовлюбленной истеричкой.
— Я никогда не считал Мелинду истеричкой. Просто я пытаюсь понять…
— Тогда позвольте мне рассказать все с самого начала, — мягко, но настойчиво попросила Лили. — Впрочем, если вы сейчас заняты, я не стану вам надоедать.
— Я вовсе не занят и готов внимательно выслушать вас, — заверил ее Найджел. В конце концов Лили Дэйн пересекла всю страну, чтобы повидаться с ним. Да и ему самому было любопытно услышать, что же кроется за всеми этими намеками и чем же был так ужасен его покойный тесть Джеймс Эдвардсон.
Лили благодарно улыбнулась и кивнула.
— Вы действительно замечательный человек, Найджел, — убежденно произнесла она. — Ничего другого я и не ожидала. Итак, мне поручили взять интервью у известнейшего археолога профессора Джеймса Эдвардсона.
11
Выйдя из такси, Лили с любопытством огляделась. Перед ней простирался обширный участок, отделенный от небольшой подъездной дороги лишь невысокой живой изгородью. Над ней стройными рядами возвышались тоненькие деревца, насколько поняла Лили — саженцы тополей. Оглядевшись по сторонам, Лили заметила небольшой проем, словно кусты образовали своего рода калитку. Она решительно шагнула в нее и замерла в изумлении. Перед ней расстилался луг сплошь в темно-синих цветах. Приглядевшись, она поняла, что цветы скорее не синие, а лиловые. Колокольчики! Ну конечно. Так вот откуда такое причудливое название. Она вспомнила, что стоило ей заикнуться, что ей нужно добраться до усадьбы «Колокольчики», как таксист без лишних слов распахнул перед ней дверцу.
От импровизированной калитки начиналась узенькая тропинка, по ней Лили и направилась. В противоположном конце лужайки виднелся дом, который издали производил впечатление мраморного дворца. Лили мечтательно улыбнулась. Да одного лишь описания этого места с лихвой хватит, чтобы заинтриговать читателя! Она уже представляла, с каким удовольствием будет работать над статьей.
Погруженная в приятные мысли, Лили поднималась по широким ступеням крыльца, и вдруг увидела мужчину, расположившегося за небольшим столом на террасе. Одного взгляда Лили оказалось достаточно, чтобы понять — перед ней тот, у кого ей, собственно, и предстояло брать интервью. Ошибиться было невозможно. Она столько раз видела на фотографиях это породистое лицо с широким чуть выпуклым лбом и густой темно-русой шевелюрой. Вблизи можно было различить пробивающуюся седину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
