что генерал армии Чагаев твой… — начал у меня шёпотом спрашивать Тобольский.
— Командир, вы всё про меня знаете? — уточнил я, перебив Игоревича.
— Я ж твой командир. Конечно, знаю.
— Пересечение с Чагаевым и его дочерью — маленькая, но не самая хорошая глава моей жизни.
Генерал армии Чагаев Василий Трофимович подошёл к нам и принял доклад от Тобольского. Поздоровавшись с нами, он дал указание показать и рассказать про вертолёт.
Мы быстро провели осмотр вместе с генералом, и он нас отпустил готовиться. Всё это время Василий Трофимович смотрел на меня с недоверием. Похоже, что Крис по возвращению домой поведала папе о своей поездке. А может быть просто генерал не может простить себе проигрыш в споре со мной.
Он ведь хотел посмотреть, как я командую, и организовал мне краткую командировку в несколько месяцев в Шахджой.
Настало время запускаться. Я занял место в кабине и ждал команды от Тобольского.
— Леденец, 301-й в паре с 302-м, доброго дня. Запуск, — услышал я в наушниках запрос от Олега Игоревича.
— Добрый день! Разрешил. Ветер на старте 310° с порывами до 12 м/с, — ответил руководитель полётами.
Запуск произвели быстро и начали руление. Тобольский был впереди и не торопился занимать полосу.
— 302-й, готовность, — запросил он у меня, когда я вырулил на полосу.
— 30 секунд.
На вертолёте быстро вырулил на осевую линию и развернулся против ветра. Как и Олег Игоревич. Мысли в этот момент были только о полёте. Даже приезд генерала Чагаева не смог сбить мой настрой.
— Внимание! Взлетаем! — скомандовал Тобольский, и мы аккуратно оторвались от полосы.
Зависли, выполнили синхронно несколько разворотов вокруг своей оси. Некий элемент театральности в показе должен присутствовать.
— 2-й, разгон. Паашли! — дал команду Тобольский, и я отклонил ручку управления от себя.
Скорость начала расти. Курс держим с таким расчётом, чтобы пройти точно над делегацией. Ветер на первых порах мешал, а теперь ощущается не сильно.
— Прибор 160. Пошли по кругу.
— Понял, — ответил я.
Разворот влево и вот мы уже рассматриваем аэродром с другого ракурса. Своего ведущего пары держусь и стараюсь не отставать. Благо слётанность у нас отработана.
— Паре роспуск. 2-й, самостоятельно, — дал мне команду Тобольский, и я отвернул вправо.
Выполнив разворот, быстро ушёл на предельно малую высоту. Снизился до уровня отметки об опасной высоте. Она у меня на радиовысотомере установлена на отметке в 15 метров.
Ещё один проход рядом с делегацией. Теперь ещё ниже. Тут же ручку управления на себя и пошёл выполнять «горку».
Скорость начинает падать. Приближается к отметке вывода. Пора!
— Разворот. Пикирую, — выдохнул я, разворачивая вертолёт.
На пикировании слегка повис на ремнях, но дискомфорта не почувствовал. Подходит высота вывода. И снова «горка»!
Закончив этот манёвр, я отошёл в зону ожидания. Пока что «на сцене» Тобольский. У него по программе и косая петля, и боевой разворот, и простые спирали и висения на малой высоте.
Весь пилотаж занял не более 10-15 минут.
— 2-й, я закончил, — вышел в эфир Олег Игоревич и начал заходить на посадку.
Теперь и я должен показать несколько манёвров.
Выхожу на «точку», осматривая внешнее пространство за кабиной. Только начинаю зависать, как ощущаю влияние ветра. Приходится парировать отклонения.
— «Воронка», — проговорил я и начал крутиться, опустив нос вниз.
Перед глазами только зелёное лётное поле.
Продолжаю вращаться, но теперь надо изменить направление. Снова выполняю торможение. Педали стоят у меня в нейтральном положении. При таком сильном ветре вертолёт сам развернётся против воздушного потока. Так и вышло.
— Ещё один круг, — произнёс я про себя и пошёл вращаться в другую сторону.
После «воронки» надо выполнить ещё пару манёвров. А завершать буду уже нисходящей спиралью.
Несколько «горок» с поворотами, и пришло время показать манёвр Ларюшина.
Начинаю зависать, перед тем как выполнить подскок. Высота малая, но так уж было разработано задание. Смотрю на высотомер. Показывает 70 метров. Даже выше того, что рассчитывали перед вылетом.
— Лучше выше, — шепнул я и поднимаюсь ещё, подтягивая рычаг шаг-газ.
Отметка 90 метров. Запас лучше пускай будет по высоте. Пора готовиться к подскоку.
— И рааз! — скомандовал я сам себе, подняв рычаг шаг-газ.
Вертолёт едва поднялся выше расчётной отметки. Имитирую пуск ракеты, и теперь резко ухожу вниз.
Один виток по «спирали». За ним второй…, но что-то не так.
Пошёл провал. На приборе скорость вертикальная растёт слишком быстро. Начало бросать из стороны в сторону.
Вертолёт трясёт и несёт носом к земле.
Такое со мной уже бывало раньше. Но точно не на «Вэшечке». Первые ощущения такие, будто вертолёт «засасывает» куда-то.
Кто-то, буквально взяв за нос «Акулу», начинает её таскать из стороны в сторону, но ты пока ещё удерживаешь её ровно. Изображение на индикаторе лобового стекла начинает быстро изменяться.
И времени на решение мало.
- Катапультируйся! Катапультируйся! Прыжок! - услышал я в наушниках.
Глава 10
Поступательная скорость медленно увеличивается. Прошла отметку в 60 км/ч, но для вывода недостаточно. Вертикальная скорость не растёт, но с таким режимом меня расплющит по земле.
Успеваю выпустить шасси. Пульс начинает бить по вискам со страшной силой.
— Прыгай! — вновь послышался крик в наушниках.
У меня дыхание участилось.
Вертолёт слегка встрепенулся и начал выравниваться, но земля всё равно близко. Запаса высоты всё меньше. Можно «выйти из кабинета», и всё. Но вертолёт…
Чувствую пятой точкой, что шанс есть. Надо только успеть рвануть рычаг шаг-газ. Пора делать «подрыв».
Резко поднял рычаг шаг-газ. По всему корпусу прошла вибрация, а двигатели будто затихли.
И тут пошло небольшое, но столь нужное торможение. Стрелка вариометра указывала на уменьшение вертикальной скорости снижения.
Но земля близко. Вот-вот будет касание. Сигнал опасной высоты уже начал работу. Готовлюсь к худшему раскладу.
Удар! Головой приложился к левому блистеру, но нокаута избежал. Вертолёт подскочил, а остекление начало закидывать землёй и песком. «Вэшечку» тащит вперёд, словно я еду по льду.
Успеваю быстро закрыть стоп-краны, чтобы остановить двигатели. Вертолёт замедляется. Шум в районе редуктора смолкает, а сама «вэшечка» слегка развернулась по направлению.
Несколько секунд и вертолёт затормозился.
Винты постепенно остановились. Во рту пересохло, и только сейчас я смог сглотнуть.
— Хуже посадки у меня не было, — прошептал я, смотря в блистер.
Снаружи ещё не осела пыль, но сидеть в потерпевшем аварию вертолёте
