В замке? Женщина поспешила вслед за Лаймом к выходу из переулка.
— Но я направлялась не в замок, — призналась она, ступив на широкую улицу.
— Я догадался. Однако я собираюсь отвести вас именно туда.
Джослин схватила его за руку.
— Я обещала Оливеру вернуться не позднее вечера. Он испугается, если я не приду.
Лайм резко остановился посреди улицы. С удивлением посмотрев на руку молодой матери, судорожно сжимавшую его рукав, он перевел взгляд на ее обеспокоенное лицо.
— Вы боитесь, что с ним что-нибудь случится?
Она отдернула руку.
— Конечно, боюсь.
— Сомневаюсь, что вы поверите мне, но я послал своего человека к монастырю. Он должен проследить, чтобы ваш сын находился в полной безопасности.
Откуда Лайм, от которого она пыталась спрятать Оливера, знает, где мальчик? Беспокойство Джослин усиливалось с каждой секундой.
— Нет, не поверю. Теперь я еще больше хочу увидеть его и убедиться, что с ним все в порядке. И хочу, чтобы он увидел, что я тоже жива и здорова.
Лайм сочувствующе покачал головой.
— Сожалею, но вынужден огорчить вас. Вашу встречу с сыном придется на некоторое время отложить.
— С какой стати я должна подчиняться вам? — повернувшись, женщина решительно зашагала по улице. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как Лайм догнал ее и, схватив за руку, потянул назад.
— В этом районе города, — сухо сказал он, — никто не остановит мужчину, несущего на плече женщину. Что вы предпочитаете: пойти добровольно или чтобы вас несли на плече?
Внимательно посмотрев на суровое лицо рыцаря, Джослин поняла, что он не шутит. В его глазах она прочла откровенную угрозу. Но что же будет с Оливером?
— Сэр Лайм, если в вас есть хоть капля благородства и доброты…
— Во что вы, разумеется, не верите.
— … то вы отпустите меня повидать сына.
К ее удивлению на долю секунды лицо мужчины смягчилось, но спустя мгновение на нем снова появилось выражение непреклонности.
— Вам придется поверить мне на слово, — отрезал он. — Оливер в безопасности. Как, впрочем, и вы сами. Даю слово чести.
В душе Джослин что-то дрогнуло. На этот раз интуиция подсказывала ей, что рыцарь не лжет. Значит, король Эдуард не ошибся, заверив ее в том, что Лайм Фок не представляет опасности для Оливера.
— Так что же вы выбираете?
Да, ей действительно придется довериться ему.
— Я предпочту идти сама.
Отпустив ее руку, Лайм накинул капюшон ей на голову и, осмотревшись по сторонам, сказал:
— Пойдемте.
Глава 8
Лайм провел Джослин по нескольким узеньким боковым улочкам, неизвестным ей, и вывел к широкой базарной улице, от которой она начинала свое опасное путешествие. Здесь, сидя верхом на коне и держа под уздцы великолепного жеребца Лайма, их ждал сэр Джон.
— Слава Богу! А я-то уже начал подумывать, не отправиться ли на поиски, — сказал рыцарь.
Лайм не проронил ни слова. Не предупредив Джослин, он поднял ее и усадил на лошадь. От неожиданности молодая вдова потеряла дар речи. Не успела она и глазом моргнуть, как ее спаситель вскочил в седло и сел у нее за спиной. Почувствовав обжигающее тепло его тела, Джослин покраснела до корней волос. Где-то в глубине ее существа снова встрепенулось нечто, разбуженное тем первым поцелуем в темном переулке.
— Я могла бы пойти пешком, — с трудом проговорила она, стараясь не думать о волнующей близости этого опасного мужчины.
— Могли бы, — согласился рыцарь и, обвив ее рукой за талию, пришпорил коня.
Проехав примерно полпути, он заметил, что молодая вдова пытается оглянуться.
— Как вы узнали, что я покинула замок? — спросила она. — Честно говоря, я думала, что вас уже нет во дворце.
Лайм ответил не сразу.
— Мне пришлось задержаться в королевском замке по одному важному делу.
— Значит, вы следили за мной?
— Да.
— Но как вы узнали меня?
Вспомнив сгорбленную женщину, на первый взгляд похожую на старуху, он признался:
— Вы прошли совсем близко. Так близко, что почти задели меня.
— Но я же спрятала лицо под темным капюшоном!
Лайму так и хотелось сказать, что никакая одежда не могла скрыть то, что отличало ее от других представительниц прекрасного пола. Наклонившись к собеседнице, он зашептал ей на ухо:
— Когда от вас не пахнет землей, леди, за вами тянется шлейф розового аромата. — Опалив ее щеку своим дыханием, мужчина закончил: — Именно так я узнал, что вы направились вниз по улице.
По телу Джослин пробежала волна трепетной дрожи.
Рыцарь осознавал, что ни его слова, ни вынужденная близость их тел сейчас, ни тот единственный поцелуй не оставили ее равнодушной. Но, проклятье! И она не оставила его равнодушным, а это предвещало лишь неприятности.
— Не я одна принимаю ванны с настоем розовых лепестков, — парировала Джослин. — Многие женщины делают то же самое.
— Благородные дамы, а не простолюдинки, — напомнил Лайм, заставив ее вспомнить о том, в каком виде она предстала перед ним в саду Роз-мура.
— Но на моем месте могла оказаться любая другая дама из дворца.
Мужчина понимал, что ему лучше промолчать, но не смог.
— Нет, Джослин, аромат вашей кожи отличает вас от других женщин.
Еще крепче обхватив ее талию, он прижал вдову покойного брата к себе.
Она смущенно замолчала.
Боже, как Джослин не похожа сейчас на ту замарашку, которую Лайм несколько дней назад впервые увидел с граблями в руках! Он никак не мог разобраться в своих чувствах. Разве можно было предположить, что под грязной одеждой и слоем пыли скрывается такое совершенное и прекрасное тело?
— Вы собираетесь сообщить королю, что я пыталась сбежать из дворца? — торопливо переменила тему разговора молодая мать, стараясь не думать о пожаре, который разжег в ее теле брат Мейнарда.
Лайм натянуто улыбнулся. Волна желания начала подниматься в нем в ответ на мысли о прекрасной вдове. Немного, насколько было возможно, он отодвинулся и убрал руку с талии женщины.
— Нет, но, думаю, ваше отсутствие уже обнаружено.
— Сомневаюсь. Время ужина еще не наступило.
Неужели она и в самом деле так наивна? Неужели верит, что за баронство, отданное ее сыну, король не ждет вознаграждения? Неужели так слепа, что не заметила интереса, проявленного к ней властелином Англии? Нет, Джослин не настолько глупа. Он, Лайм Фок, собственными глазами видел, как она уверенно держалась в присутствии короля. Что могло внушить ей такую уверенность? Когда же он услышал, что Эдуард приказал отвести ей отдельную комнату, последние сомнения развеялись. Разумеется, Джослин не могла не догадываться, чего от нее ждал монарх. Но Лайм никак не мог понять, почему жена его покойного брата решилась рисковать расположением короля и отправилась к сыну.
