— Нет, — решительно заявила я. Близняшки грозно уставились на меня, но я была к этому готова. — Вам может не нравиться Афродита. Насильно мил не будешь, как говориться. Более того, вам может не нравиться воля Никс. Но если мы принимаем Афродиту в круг — значит, мы принимаем и ее саму. Так что завязывайте с кличками, ясно? — Близняшки дружно втянули воздух, приготовившись дать мне решительный отпор, но я опередила их. — Прислушайтесь к самим себе, особенно сейчас, когда вы представляете свои стихии. Что подсказывает вам совесть?
Я затаила дыхание и стала ждать.
Близняшки ненадолго смолкли и насупились.
— Ладно, договорились, — недовольно буркнула Эрин.
— Мы все поняли. Но нам это все равно не по душе, — заявила Шони.
— И вообще, что ты все про нас, да про нас? А как насчет нее? Мы, значит, перестанем ее обзывать и травить по-всякому, а она останется ведьмой? — спросила Эрин.
— Эрин права, — подал голос Дэмьен.
Я посмотрела на Афродиту.
Она, как всегда, напустила на себя самый равнодушный вид, но я-то видела, как она жадно вдыхает воздух, словно не может надышаться ароматами цветущего луга. И еще она безотчетно перебирала тонкими пальцами вокруг себя, купая руки в невидимой, но высокой и мягкой траве. Короче говоря, она только притворялась, будто ей все до лампочки.
— Афродите придется сделать то же самое, что и вам. Пусть спросит свою совесть.
Афродита насмешливо покрутила головой, словно искала кого-то в темноте. Потом пожала плечиками.
— Ой, жалость какая! Кажется, у меня совсем нет совести. Что будем делать?
— Хватит! — рявкнула я, и в тот же миг разбуженная мною энергия элементов взвихрилась между мной и Афродитой.
В голосе моем загремела нездешняя сила, и я с удовольствием увидела, как глаза Афродиты широко распахнулись от изумления и страха.
— Не здесь. Не в этом кругу. Здесь ты не будешь лгать и притворяться. Решай сейчас, Афродита. У тебя тоже есть выбор. Я знаю, что тебе не впервой ослушиваться воли Никс. Можешь повернуться к ней спиной и на этот раз. Но если ты решишь остаться и исполнить волю Богини, ты должна будешь сделать это честно и с добрыми намерениями.
Честно скажу, я думала, что она порвет круг и уйдет. В глубине души я даже надеялась на это. Пусть никто не представляет Землю, мне же проще! Поставим зеленую свечу на землю, подожжем — и дело с концом. Да обойдемся как-нибудь! Но Афродита удивила меня, и это был первый сюрприз, приготовленный для меня Никс.
— Ладно. Остаюсь.
— Вот и славно, — сказала я и посмотрела на своих друзей. — Договорились?
— Договорились, — проворчали они.
— Отлично. Значит, у нас снова есть круг.
Боясь, как бы не приключилась какая-нибудь новая неожиданность, я торопливо обошла круг против часовой стрелки и отпустила стихии.
Серебристая нить силы исчезла, оставив после себя теплый ветерок, пахнущий луговыми цветами и соленым океаном. Никто не сказал ни слова, и чем дольше длилось это неловкое молчание, тем сильнее мне становилось жалко Афродиту. К счастью, она, как всегда, поспешила избавить меня от ненужных переживаний.
— Не огорчайтесь, мои маленькие любители ролевых игр. Я ухожу, можете спокойно доиграть в «Подземелья и драконы» или чем вы тут занимаетесь.
— Мы давно не играем в «Подземелья и драконы»! — обиженно воскликнул Джек.
— Ладно, пошли отсюда. Нужно еще заехать в «Айхоп» и перекусить до начала фильма, — сказал Дэмьен, и мои друзья, не обращая внимания на Афродиту, пошли прочь, оживленно болтая о том, какой классный фильм «Триста спартанцев», и что непременно нужно будет подсчитать, сколько в нем занято актеров-вампиров.
Они успели отойти на несколько шагов, когда Эрик, наконец, заметил мое отсутствие.
— Зои? — окликнул он. Все остановились и обернулись ко мне. Я видела, как вытянулись их лица, когда они заметили, что мы с Афродитой по-прежнему стоим на своих местах. — Ты идешь?
Вообще-то он спросил это совершенно спокойно, но я отлично видела, как он стиснул зубы от досады и беспокойства.
— Идите, я догоню. Встретимся в зале. Мне нужно поговорить с Афродитой.
Я ожидала, что Афродита отпустит какую-нибудь колкость, но она промолчала. Искоса поглядев на нее, я увидела, что она спокойно смотрит в темноту, не обращая никакого внимания ни на меня, ни на моих друзей.
— Но как же так, Зет! — горестно воскликнул Джек. — Тебе ведь тогда не достанется блинчиков с шоколадной крошкой!
Все-таки он ужасно милый, хотя и смешной. Я улыбнулась Джеку и сказала:
— Ничего страшного. Я вчера ими объелась, в честь дня рождения.
— Им нужно поговорить, не будем мешать, — скомандовал Эрик.
Мне не понравилось, как он это сказал. Зачем подчеркивать свое равнодушие? Можно подумать, мне охота разгребать всю эту фигню! Я хотела крикнуть ему вслед что-нибудь, но не успела. Они уже ушли. Вот черт! Значит, опять придется мириться. Нет, ну сколько можно?
— Эрик не терпит, когда ему возражают. И еще ему нравятся девушки, для которых он всегда будет на первом месте. Похоже, ты только сейчас это заметила, — сказала Афродита.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой Эрика! Я хочу знать, как Никс явила тебе свою волю.
— А то ты не знаешь! Ты же у нас любимица Богини!
— Афродита, у меня с вечера дико болит голова. Я надеюсь еще успеть заскочить в кафе и поесть блинчиков вместе с ребятами. А потом мы с моим парнем собираемся посмотреть «Триста спартанцев». Как видишь, у меня совершенно нет времени на твои фокусы в стиле я-стерва-и-стервой-останусь. Давай договоримся — ты отвечаешь на мой вопрос, и мы перестаем мозолить друг другу глаза.
Я потерла лоб. Как оказалось вовремя — Афродита уже занесла руку с гранатой. А потом швырнула ее в меня.
— Договаривай до конца, честная Зои. Я отвечаю на твой вопрос, а после этого ты бежишь на встречу с одичавшей Стиви Рей. Зачем заливать мне про блинчики и кино?
Кровь отлила от моего лица.
— Что ты несешь, Афродита?
— Прогуляемся, — приказала она и, не дожидаясь моего ответа, направилась к окружавшей школу высокой каменной стене.
— Нет, постой! — Я ухватила ее за руку. — Выкладывай, что тебе известно!
— Видишь ли, мне тяжело стоять. Кажется, я тебе уже говорила, что видения очень изматывают? А то видение, что привело меня сюда, было совершенно особенным.
Она вырвала у меня руку и потерла лоб, словно у нее тоже болела голова. Тут я впервые заметила, что ее руки дрожат — да что там руки! — ее всю трясло, и лицо у нее было совершенно белое.
— Ладно, извини. Давай прогуляемся.
Афродита так долго молчала, что мне до смерти захотелось схватить ее за плечи и вытрясти из нее все, что она знает о Стиви Рей. Наконец, она заговорила, но при этом даже не повернула ко мне головы, словно разговаривала не со мной, а с ночью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
