Подмечено, конечно, точно. Однако критик не пошел в своих размышлениях дальше и не ответил на вопрос: почему советскому зрителю так запал в душу (вспомним про 90-миллионную аудиторию!) этот простенький и абсолютно аполитичный фильм? Не потому ли, что из года в год он вынужден был довольствоваться фильмами, где эта самая политическая составляющая была обязательным атрибутом любого сюжета? В итоге этой «политики» стало так много, что у большинства людей началась элементарная отрыжка. Им захотелось голого развлечения без примеси какой-либо дидактики. «Есения» это развлечение предоставила в полной мере.
Феномен «Есении» совершенно неожиданно высветил проблему, которую власть старалась не замечать. Суть этой проблемы заключалась в том, что в СССР выросло целое поколение людей, которые уже слабо реагировали на идеологические лозунги и больше были ориентированы на потребительское отношение к жизни. В итоге, несмотря на все потуги идеологического аппарата, день и ночь расписывающего противостояние двух систем и ужасы возможной ядерной войны, большинство советских людей не верило в вероятность подобного исхода и мечтало об одном – о красивой жизни, как на Западе. У таких людей формировался и новый тип психологии: вместо прежнего, мобилизационного, пришел иной, чисто потребительский. Естественно, он формировал и новые запросы в сфере того же искусства, в частности в кинематографе: вместо тяги к тем же военным фильмам или боевикам теперь появилась массовая потребность в фильмах, где было минимум политики (мелодрама была именно таким жанром). А то, что в 1975 году наравне с аполитичной «Есенией» в лидерах числилась советская мелодрама «Любовь земная», где сюжет был приправлен и политикой – событиями колхозной жизни 30-х годов, – объяснялось просто: это был только начальный этап поворота советского общества в сторону потребительства.
Упомянутый критик из «Советского экрана», выступая против фильмов, подобных «Есении», призывал читателей к тому, чтобы они были разборчивы в своих пристрастиях. По его словам: «Если уж мы нуждаемся в чистом развлечении, то пусть нас развлекают со вкусом и тактом. Такой кинематограф не мешает никакому другому, как не мешает легкая музыка, под которую мы занимаемся производственной гимнастикой, пойти на симфонический концерт: каждому свое.
А «Есения» и ей подобные картины, на мой взгляд, мешают, ибо они, так сказать, выдают себя за симфонический концерт. Как же, любовь, переживания и даже социальное неравенство влюбленных, слезы и страсти! Мешают именно потому, что их воспринимают эмоционально. Только эмоции эти сродни тем, что мы испытываем на аттракционах в парке культуры и отдыха…
Я не против фильмов-мелодрам или развлекательных фильмов, я против того, чтобы их признавали единственными заслуживающими внимания и имеющими право на звание произведений искусства. Пусть будет кино, в котором все «как в кино», только вряд ли есть смысл отгораживаться им от кино настоящего, глубоко и правдиво рассказывающего о реальной, непридуманной жизни!»
Эта статья появилась в самый разгар «есенемании», когда фильм только-только вышел на широкий экран. Однако нужного эффекта публикация не возымела: народ валил на фильм рядами и колоннами. То есть пропаганда и в этом случае не работала. Что вполне объяснимо: наступали времена, когда она уже мало что решала. Поэтому не случайно лидером кинопроката-75 среди советских фильмов стала картина Георгия Данелии «Афоня» (62 миллиона 200 тысяч зрителей). Сатирический фильм, где главный герой – типичный пофигист, представитель того типа советских людей, которым все до лампочки: любовь к родине, к близким, к собственной работе. Никакими пропагандистскими лозунгами таких людей было уже не прошибить. Подобных «афонь» в те годы в СССР становилось все больше, и что с ними делать, общество, по сути, не знало – никакому перевоспитанию они не поддавались. Любовь, которая вроде бы открыла данелиевскому Афоне глаза, – это все-таки киношный трюк, он не из реальности. В настоящей жизни все было намного драматичнее.
Среди других картин, вошедших в число самых кассовых, значились следующие: две военные драмы, о которых речь уже шла выше, – «Они сражались за Родину» Сергея Бондарчука (40 миллионов 600 тысяч) и «Помни имя свое» Сергея Колосова (35 миллионов 700 тысяч); судебная драма «Без права на ошибку» Александра Файнциммера (30 миллионов 700 тысяч); детектив «Контрабанда» Станислава Говорухина (28 миллионов 400 тысяч); военная эпопея «Блокада» Михаила Ершова (27 миллионов 700 тысяч); военная драма «Фронт без флангов» Игоря Гостева (27 миллионов 600 тысяч); истерн Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» (23 миллиона 700 тысяч); драма из жизни летчиков-испытателей «Небо со мной» Валерия Лонского (23 миллиона 400 тысяч); историческая драма «Звезда пленительного счастья» Владимира Мотыля (22 миллиона); революционная драма «Белый башлык» Владимира Савельева (20 миллионов 800 тысяч).
Присутствие в списке фаворитов сразу четырех фильмов на военную тематику (их общие сборы составили 131 миллион 600 тысяч зрителей) объясняется несколькими причинами. Во-первых, это был юбилейный год – 30-летия Победы, и многие зрители таким образом отдавали дань памяти погибшим соотечественникам, во-вторых, существует вероятность того, что в Госкино могли «накинуть» лишние миллионы каким-то из этих картин, чтобы не портить показатели (такое тогда периодически случалось, впрочем, как и сегодня, когда кино стало коммерческим и нуждается в еще большей раскрутке).
Из фильмов, которые заслуживали большего, но в итоге едва свели концы с концами, назову производственную драму Сергея Микаэляна «Премия» (12 миллионов 900 тысяч). Это талантливое произведение было снято по пьесе А. Гельмана «Протокол одного заседания», которая шла во многих советских театрах (в том числе и в столичных). Речь в ней шла о том, как строительная бригада под руководством Потапова (его роль играл Евгений Леонов) отказывалась от премии, поскольку посчитала ее несправедливо заработанной. Пьеса (и фильм) вскрывала серьезные недостатки не только в строительстве, но вообще в советском обществе того времени (приписки, бесхозяйственность, карьеризм и т.д.). Появление этого острого произведения на широком экране свидетельствовало о том, что власть посредством искусства все же не боится поднимать перед обществом острые вопросы.
Наиболее смелые сторонники фильма даже находили в нем «фигу» в сторону кремлевской власти. Ведь кто протягивал Потапову руку помощи? Секретарь партийной организации. Причем молодой секретарь (его роль не случайно играл один из самых популярных секс– символов советского кино того времени – 30-летний Олег Янковский). Тем самым как бы говорилось: уходит время пожилых руководителей, и грядет время молодых. Увы, но этот призыв авторов фильма в Кремле услышан тогда не будет: брежневская команда продолжит свое дряхление на рабочем месте, и время молодых руководителей наступит спустя десятилетие. Скажем прямо, поздно наступит. К тому же новый генсек окажется никудышным – не чета тому, которого играл Олег Янковский. Однако вернемся в середину 70-х.
Пятерка фаворитов киносезона-75 собрала аудиторию в 187 миллионов 100 тысяч зрителей. Это было меньше прошлогодних показателей на… 72 миллиона. Такого провала советский кинематограф давно не знавал.
Что касается хит-листа киностудий, то он выглядел следующим образом. Лидером вновь оказался «Мосфильм», который выдал «на-гора» целых 11 кассовых картин, включая тройку призеров. Следом шли: «Ленфильм» – 3 фильма; по одной ленте выпало на долю Одесской киностудии и имени Довженко.
Между тем лидером кинопроката следующего года (1976) вновь стала картина совершенно аполитичная – мелодрама, причем вновь на тему… цыганской любви. Речь идет о фильме «Табор уходит в небо» Эмиля Лотяну, которая собрала 64 миллиона 900 тысяч зрителей. По сути, это был ответ советской кинематографии мексиканской «Есении», пусть и собравший на 26 миллионов зрителей меньше. Вообще советские кинематографисты вволю потопчутся на «цыганской» теме во второй половине 70-х: в 1979 году режиссер Александр Бланк поставит на ТВ 4-серийный фильм «Цыган» по книге А. Калинина, который побьет рекорд «Есении», пусть и не в кинотеатрах, а на голубых экранах – ленту посмотрит почти 200 миллионов советских людей.
Отмечу, что фильм «Табор уходит в небо» был поставлен на «Мосфильме», а не на родном для Лотяну «Молдова-фильме» (что, собственно, во многом и предопределило его успех – все-таки главная киностудия страны была побогаче республиканской). Однако вышло это случайно. У Лотяну вышел конфликт с руководством республики (первым секретарем ЦК КП Молдавии Иваном Бодюлом, который «пропесочил» его за очередной громкий любовный роман, по части которых режиссер был большой мастер), и Лотяну попросту сбежал в Москву вместе со сценарием «Табора…». После этого он в Молдавию больше не вернулся, что, конечно же, было большой потерей для ее кинематографии, поскольку Лотяну снимал фильмы, которые регулярно приносили ей как стабильный финансовый доход, так и международное признание (например, последний «молдавский» фильм Лотяну «Лаутары» в 1972–1973 годах принес ему премии на кинофестивалях в Сан-Себастьяне, Орвието, Сорренто). «Табор уходит в небо» тоже был отмечен несколькими призами (в частности, Гран-при того же сан-себастьянского кинофеста), однако теперь это уже шло в копилку «Мосфильма».
