Но взрывы в банках всё ещё считались не ограблением, а террористическим актом, а это епархия ФСБ. Оперативники спецслужбы умели ловить и обезвреживать террористов, не будем сейчас уточнять, хорошо умели или не очень. В криминальных же расследованиях они были сущими дилетантами, вот Пиротехника и упустили.
Тот, долго не мешкая, пошёл к директору киностудии и нагло потребовал прибавки к зарплате. Директор, естественно, отказал, они поругались, и в тот же день Пиротехник был уволен. Затем за пару дней он продал свою квартиру и купил чужой паспорт. Бывший владелец паспорта оказался лет на двадцать старше, но Пиротехник был отменным гримёром, да и артистом, как выяснилось, не из последних. По крайней мере, никто даже не заподозрил, что старик не такой уж и старик. Где и как он раздобыл остальные документы, уже неважно. Раздобыл, и молодец.
С новыми документами наш герой отправился в другой город, где его никто не знал. Это уже третий город в моей истории. От гонорара за постановку банковских взрывов у Пиротехника оставалось довольно много денег, при его скромных запросах их хватило бы лет на семьдесят. Но что делать со скукой? Была бы у него семья, он бы нашёл, чем заняться. Но жениться ему так и не довелось, а дети если и были, он о них не знал.
Как же поступить? Обзавестись подругой? Нет, нельзя. Она мгновенно заметит, что любовник гораздо моложе, чем должен быть. Тогда первая же серьёзная ссора, и обиженная женщина пишет на Пиротехника кляузу в милицию. Нет-нет, я не утверждаю, что все женщины такие. Не все. Но могла попасться и такая, тут не угадаешь. Вот вы не помните Советский Союз, а ведь в те времена находились дамочки, писавшие на своих благоверных кляузы в партком и профком. Даже незабвенный Владимир Семёнович пел ‘Накрылась премия в квартал! Кто мне писал на службу жалобы? Не ты? Да я же их читал!’.
В общем, не найдя ничего лучшего, Пиротехник направил свои стопы в местный театр и предложил там свои профессиональные услуги. Театр, если честно, был, да и есть, довольно убогий, но важно ведь не это! Он снова творил! Это благодаря его умению застрелившийся гусарский поручик выглядел именно как застрелившийся гусарский поручик. И пусть актёры фальшивили и безбожно путали текст, а из троих зрителей один спал, а двое самозабвенно целовались. Не имеет значения! Пиротехник вновь занимался любимым делом, не обращая внимания, нужно ли оно кому-то, и безропотно довольствовался мизерной зарплатой.
Но рано или поздно в зале должен был оказаться зритель, который смотрит на сцену. Этот зритель то ли кому-то рассказал о застрелившемся на сцене гусаре, и это узнали местные криминальные деятели, то ли сам зритель был уголовником. Как-то после спектакля к Пиротехнику подошли крепкие ребята и предложили поехать поговорить с их паханом. Мешок и Бубновый отлично знают, как это делается, и поверьте мне, отказаться от их предложений удаётся далеко не каждому.
Вскоре Пиротехник, ссылаясь на старость и слабое здоровье, уволился из театра, опять продал квартиру, и обзавёлся новыми документами, понадёжнее краденого паспорта. С тех пор он живёт в своё удовольствие, не скрывая возраст, и время от времени делает кое-что по своей специальности для местного преступного мира. Что именно — ни вам, ни Юрию Николаевичу Нежному знать совсем не обязательно.
Тут и сказочке конец, кто слушал — молодец, а кто не слушал — тому… в общем, вы меня поняли. Кое-что из этой истории я знаю точно, кое о чём догадываюсь, а остальное просто выдумал. А может быть, выдумал абсолютно всё. Последняя фраза — для Юрия Николаевича.
А теперь всем спасибо за внимание, и за то, что не забываете старика. Но аудиенция, так сказать, завершена. Вам пора покинуть моё скромное жилище, а мне — экономить свою прекрасную экономку.
* * *
Как только Мешок вывел машину со двора, Юра очень заинтересованно спросил меня, что имел в виду дядя Берендей под выражением ‘экономить экономку’. У меня не было ни малейшего желания просвещать его на подобные темы, и я сказала, что это воровской жаргон, я его понимаю очень плохо, и переадресовала паренька к крупнейшему эксперту в этом вопросе, доктору филологических наук господину Бубновому.
Тот с готовностью пояснил, что экономить экономку, это точно так же, как хавать хавку, то есть, делать с вещью или бабой то самое, для чего она, собственно, и предназначена. А экономка предназначена вести домашнее хозяйство. Так что теперь, как только мы уехали, она немедленно начнёт мыть полы, готовить ужин и доить корову. Говорил он абсолютно серьёзно, а описание хозяйственных забот, особенно вечерней дойки, выходило таким красочным, что я с трудом сдерживалась, а Мешок ржал взахлёб, в редких паузах высказывая просьбу заткнуться и не отвлекать водителя от дороги. Но Бубновый настойчиво продолжал, его явно посетило вдохновение, и остановиться он никак не мог.
Юра догадывался, что ему говорят чушь, но продолжал сохранять заинтересованное выражение лица и согласно кивать всякий раз, когда его ‘учитель’ делал паузу для вдоха. Мешок ехал очень медленно, иногда даже останавливался и вытирал слёзы. Дорога заняла втрое больше времени, хотя ни в одну пробку мы не попали.
— Спасибо, дядя Бубновый, — поблагодарил Юра, выходя из машины. — Помню, я в одной книжке когда-то прочитал, что экономка должна быть экономной.
— Верно, — авторитетно подтвердил тот. — Я бы даже добавил, много раз экономной.
Мешок рванул машину с места на огромной скорости, но раскаты его хохота мне слышались ещё пару минут. Перед лифтом Юра придержал меня за локоть и, заглядывая в глаза, спросил:
— Тётя Лена, это они надо мной смеялись, да?
— Конечно. Но ты хоть понял, что имел в виду Берендей?
— Понял. Примерно на середине лекции Бубнового.
— Вот и замечательно. А теперь пошли домой.
— Я ещё кое-что хочу спросить. Скажи, я выглядел смешным?
— Да. Ты разве не заметил, как ржал Мешок?
— Я не об этом, а о том, когда подрался с тем студентом, а он меня отшвырнул в сторону, как слепого котёнка.
— Не знаю. Мне в тот момент было не до смеха. Зря ты полез в драку.
— Тётя Лена, мужчина всегда должен защищать женщину, как бы он к ней не относился.
— Согласна. Ты меня защитил? Мне показалось, что нет. Наоборот, вместо того, чтобы позвать на помощь, прилёг отдохнуть на травке. В следующий раз так не делай.
— А следующий раз будет? Ты и завтра меня с собой возьмёшь?
— Возьму. Засиделся ты за компьютером, проветришься хоть немного на каникулах.
С лицом, выражающим полное довольство жизнью, Юра вошёл в лифт, и мы без приключений добрались до своей квартиры. Муж неожиданно оказался дома, и вовсе не выглядел усталым. Со вчерашним вечером и не сравнить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
