– Я бы так не сказал, – возразил я робко – пьяный Ворон меня немного испугал, – все-таки они достаточно сообразительны и иногда бывают очень милы…
– Кто? – заорал Ворон, выпрямляясь, приподнимаясь на лапах и выпячивая грудь. – Кто сообр-р-разите-лен? Этот тар-ракан др-р-ремучий? Да он за пятьдесят лет еле по слогам читать научился! Или этот бывший алкоголик, гр-рубиян внутри своей жабьей души… – Тут Жаб приподнял свое полотенце и заорал:
– Эй, ты, курица недоделанная, полегче, а то хвост вырву!
Домовушка замахал на Жаба обеими лапками:
– Молчи, молчи, видишь же, он выпимши, с пьяным связываться – токмо кровь себе портить…
Ворон, не обращая внимания на Жаба, продолжал:
– …или этот Пес-недоумок, который тычет всем в нос свою честность, и вер-р-р-ность, и п-р-р-реданность, или этот Кар-рась, который учил детей в школе, а сам не умеет говорить на родном языке, а о том, что в углу, – тут Ворон перешел на зловещий шепот, – о том, в углу, я и не говорю даже, потому что разве интеллигентная личность займется сыском?
– Ладно, ладно, потом поговорим, лети уж к себе, – успокаивал его Домовушка, непочтительно подталкивая советника в спину. – Иди поспи маленько, ты ж день и ночь в трудах, аки пчелка лесная, устал небось пектись о нашей красавице…
– Да! – со слезами в голосе воскликнул Ворон. – Я тружусь, не зная отдыха! А меня не ценят!.. Меня не понимают!..
– Ценют, ценют, на вес золота ценют, – сказал Домовушка. Он дотолкал Ворона уже к самому краю стола.
– Что ты делаешь, он сейчас упадет! – воскликнул я, не сдержавшись.
Ворон действительно сорвался вниз, но, судорожно замахав крыльями, взлетел и снова опустился передо мной.
– Ты, Кот, – как ни в чем не бывало продолжал он, – ты мой единственный друг. Хочешь быть моим учеником? Я обучу тебя всему, что знаю сам. Ты постигнешь глубины магии так, как я их постиг… Я все знаю! – вдруг заорал он, широко разевая клюв. Его желтые глаза хищно вспыхнули. – Я все знаю, все обо всем!
– Знаешь, знаешь. – Домовушка согласно покивал и подхватил Ворона под мышку. – Коток, я его отнесу, – быстро проговорил он мне, – а ты закрой за нами дверь. А то он сейчас буянить начнет, негоже вам на это глядеть…
Каюсь, закрыв за ними дверь в кабинет, я несколько минут помедлил в коридоре. Мне было интересно, как поведет себя Домовушка с разбушевавшимся Вороном. Ничего интересного я не услышал: Ворон повторял, что он все знает и вообще гений, а Домовушка что-то тихо и ласково говорил ему, успокаивая.
Я вздохнул и направился в кухню.
В кухне Рыб и Жаб оживленно болтали.
– Не, как тебе нравится этот интеллигент! – поприветствовал мое появление Жаб. – У-у, любимчик! Не терплю любимчиков! Сначала у Лады, за то, что теплый и пушистый, потом к Домовушке без мыла влез… – он сказал куда, – теперь и к вороне нашей подмазался… Ненавижу!
– Я бы вам советовал выбирать выражения, – сухо, с достоинством отозвался я. – Никуда я не влезал и ни к кому не подмазывался. Если мне нетрудно оказать кому-либо услугу, я всегда ее оказываю. И я не виноват, если меня ценят по заслугам. Поступайте так же, и к вам будет такое же отношение. Кроме того, я никогда не замечал, что к вам здесь плохо относятся.
– Ты гля! – квакнул, широко разинув рот, Жаб. – Как его обозвали интеллигентом, так он сразу же на «вы» перешел! Склифосовский!
– Зря ты так, – заметил Рыб, – он ведь действительно не виноват…
– А, и ты тоже! – заорал Жаб. – Конечно, он тебе аквариум выбил, если б не он, сидеть тебе в банке своей! А я тут!.. – Его голос прервался, он повернулся к нам спиной, залез в свою миску и накрылся полотенцем.
Рыб уставился на меня своим круглым, ничего не выражающим, в буквальном смысле этого слова рыбьим глазом, пошлепал губами, ничего не сказал и плавно опустился на дно. Секунду спустя его голова уже высовывалась из подводной пещерки, а на рыле сияла улыбка. Я легонько постучал лапой по стеклу. Рыб нехотя всплыл.
– Обиделся, – шепнул я, кивая в сторону Жаба. – И, мне кажется, он тебе завидует.
– Он всем завидует, – безмятежно отозвался Рыб, даже не потрудившись понизить голос. – Подуется и перестанет.
– Да, я знаю. Но все-таки где-то, в чем-то он прав: у тебя такой большой аквариум, у меня – подушка бархатная, а он все в миске да в миске…
– Не купите! – донеслось из-под полотенца. – Не продамся! Я не из таких, как вы, не из продажных! Я правду люблю! Хоть десять аквариумов мне покупайте, хоть сто – я всегда буду правду говорить!
Я подмигнул Рыбу, Рыб подмигнул мне и сказал:
– Да и не купит Лада аквариум, у нее денег нет…
– А если у тебя уголок отгородить, насыпать холмик… Травку посадить… Он бы мог иногда поплавать, и на бережке потом посидеть… Вам бы не было тесно?
– Не было… – начал Рыб, но Жаб перебил его, выскакивая из миски:
– Что? В коммуналку хотите меня запереть? Не выйдет! Не желаю! Ты, Кот, если такой умный, сам к нему жить иди, на бережку сидеть! А я не желаю!
– Я не могу, мне вода только для питья требуется и иногда – для мытья. А вам с Рыбом она для жизни необходима…
– Это ему для жизни, а я обойдусь! – вконец рассвирепел Жаб. – Я не водоплавающее, я земноводное! Хочу жить в миске! – Когда Жаб выходил из себя, он начинал плеваться, и я спрыгнул с подоконника, чтобы на меня не попали капли слюны.
– Вот он так всегда, – сказал Домовушка, входя в кухню. – Наговорит всяких гадостей честным людям, всех огорчит, растревожит… Ну, Жабка, чего ты? Пьяного слушать…
– Что у пьяного на языке – сам же знаешь…
Домовушка махнул лапкой, перекинулся тараканом и быстренько взбежал по стенке под потолок. Спать.
Сон его был недолог.
Ворон страдал похмельем.
…Мы тихенько сидели в кухне, только время от времени я на цыпочках подходил к двери в кабинет и прислушивался: стоны Ворона перемежались нравоучительными рассуждениями Домовушки о вреде пьянства и непристойности его, Ворона, поведения.
– …и кто тебе подносил? Кто тебе подносил, я спрашиваю? А, молвить нечего! Потому как али остатки подлизывал, али воровски, украдкою, из чужих чарок винище хлестал. А после люди добрые скажут Ладе: «Это кого ты нам, княжна светлая, в преминистры-то прочишь? Этого вот пьяницу горького, побирушника? Или еще того сквернее – вора?» – и что Ладушке нашей тем добрым людям ответствовать?
Ворон мычал что-то неразборчиво и стонал. Я тихо возвратился в кухню. Рыб высунул голову из воды:
– Ну, что там?
– Все то же. Один страдает, другой мораль ему читает.
– И правильно делает, – заметил Пес. – Нечего таскаться по кабакам.
Жаб, откинув полотенце, изрек со знанием дела:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
