ухмыльнулся.
— Тогда, король, все-таки тебе повезло. Так уж вышло, что в моем мире как раз таким оружием и воюют, а я, к огромному счастью твоему и твоей страны, мастер-оружейник.
Все присутствующие ахнули.
— И ты научишь моих кузнецов делать такое же?
— Одними кузнецами тут не обойдется. Мои условия простые. Золота, сколько я вешу, будет вполне достаточно, хотя я предпочитаю получить стоимость золота драгоценными камнями. И второе — ты вернешь меня обратно в мой мир.
Тут повисла странная неловкая тишина, король, глядя на Данилу, почему-то медлил с ответом.
— В чем дело, король? Спасение твоей страны не стоит этого?
— А мои услуги обойдутся вам куда дешевле, — проворковала неуемная Роктис, — головой ручаюсь, всего через час он откроет вам все свои секреты, и безо всяких условий.
Данила скосил на нее глаза и мстительно ухмыльнулся:
— Считай, что ты потеряла свою голову, злобная ведьма. Видишь ли, с оружием та же проблема, что и с лошадями. В моем мире воюют такими вещами, что страшно и представить, вплоть до оружия, уничтожающего целый город в одно мгновение. Но изготовить его тут не выйдет. Все мои секреты бесполезны, воплотить их в жизнь некому. И потому единственная надежда, что мне удастся сконструировать настолько примитивное оружие, которое здешние мастера смогут изготовить. Чтобы наладить тут производство, времени и так уже нет, это процесс сложный и творческий. Пытками ты ничего не добьешься. А вот я вполне могу потребовать в придачу к золоту еще и твою голову. Как думаешь, король согласится? Твоя смерть в муках за жизнь его страны. Так что закрой свой рот, ведьма, и не зли меня.
Роктис совсем не испугалась.
— О, видишь ли, моя смерть — твоя смерть. Я отравила тебя, в вине, что ты выпил, был медленный яд.
— Что⁈
— Не переживай, душенька, — медовым голоском защебетала ведьма, — он очень медленный, но каждые три дня надо принимать противоядие. Пропустишь — жить тебе останется максимум неделя, и тогда уже никакое противоядие не поможет. Секрет знаю, конечно же, только я. Именно благодаря ему у меня на родине рабы всегда верны и никогда не сбегают.
— Ах ты сука!
— А вот это ты зря, душенька.
Данила повернулся к королю:
— Она это всерьез⁈
Тот, в свою очередь повернулся к Роктис:
— Ну и зачем ты это сделала⁈
— Чтобы не сбежал. Он слишком ценен, вы не находите, мой король?
— Дай ему противоядие. И немедленно.
— Бесполезно. Принимать надо через каждые три дня. И месяца так через четыре яд полностью выйдет из тела. Уверяю вас, мой король, он совсем не пострадает. Ни капельки.
Молодой монарх тяжело вздохнул.
— Ладно, — сказал он Даниле, — так тому и быть. Теперь у тебя есть дополнительный стимул справиться как можно лучше, потому что с ядом в венах ты от серой чумы даже сбежать не сможешь.
— Проклятье, — простонал инженер, — вот только на четыре месяца тут застрять мне не хватало.
— А быстрее все равно бы не получилось. Или ты уверен, что с твоим оружием мы победим в считанные дни?
Данила одарил Роктис мрачным взглядом.
— Вообще-то война — ваша, не моя, я тут чужой. Я научу твоих мастеров делать оружие — и больше мне здесь делать нечего, а эта твоя ведьма меня взяла да отравила…
— А мне не нужно твое оружие само по себе, — решительно отрезал король. — Мне победа нужна. Проиграем — умереть от яда ты все равно не успеешь. Выиграем — я дам тебе золота, сколько ты весишь, и, когда действие яда закончится, прикажу отправить обратно в твой мир.
Инженер состроил скептическую гримасу:
— Правда, когда война будет выиграна, я тебе уже не буду нужен, но это мои проблемы, да?
Тут он обратил внимание, что старик-мудрец как-то странно выглядит, потрясенно, что ли… Данила что-то не то сказал?
Король криво ухмыльнулся:
— За такие намеки еще каких-то триста лет назад язык отрезали, но ты не знаешь, кто такие Валленделы, так что тебе простительно. Нерушимое слово — залог, под который тебе дадут любой, даже безразмерный заем, и потому всего одна ложь причинит убыток, который невозможно возместить. Это сказал мой предок семь веков назад. Валленделы не нарушали данного слова ни разу за тысячу лет. Ты получил слово Валлендела.
Данила понимающе кивнул. На самом деле, у него есть свои соображения на этот счет. Научить он, конечно, научит, да не всему. Какой-нибудь один секрет надо будет оставить при себе и отдать его человеку короля, который вернет Разумовского туда, откуда он был похищен. Зато потом… Потом Данила уже не будет конструировать вентиляторы: шестьдесят кило золота — это два с половиной миллиона долларов, а может, и больше. С такими деньгами можно будет открыть небольшую оружейную фирму где-нибудь в Германии или Швейцарии. Правда, эту мечту в жизнь еще предстоит воплотить.
— Ладно, — сказал он вслух, — давай выиграем эту войну и надерем серым гнидам задницы.
Король улыбнулся:
— Вот и славно. С чего начнем?
Данила ответил ему совершенно серьезно:
— Я несколько дней провел в концлагере, потом меня едва насмерть не загоняли по лесам, потом два дня в пути на повозке и в седле. Потому собираюсь начать с хорошего ужина, мытья, помощи медика и крепкого сна!
* * *
Вкусно поужинав, Данила позволил придворному лекарю, тоже, кстати, эльфу, обработать свои раны, образовавшиеся на месте содранных кровавых волдырей, целебными мазями, после чего сладко уснул на мягкой перине в светлой и хорошо проветриваемой комнате. Точнее, не столько сладко, сколько просто без сновидений, что, по сравнению с душными подвалами, грязными концлагерями, твердыми подстилками и кошмарными снами — настоящее счастье.
Но выспаться полностью ему, конечно же, не дали. Будь его воля — дрых бы без задних ног до вечера с просыпаниями только для покушать, но увы. На войне, как на войне.
Разбудили его крайне непочтительным образом — пощечиной. Данила открыл глаза и к своему вящему неудовольствию увидел Роктис собственной персоной.
— Какого лешего⁈
— Я стучала в дверь, ты не проснулся. Через пять минут я должна доставить тебя в зал совещаний.
— Тебя что, мне в няньки назначили?
— Ну, поскольку мы с тобой будем неразлучны ближайшие три-четыре месяца, было вполне логичным поручить мне охранять тебя.
Данила сел на постели, протер
