Клэр не стала радикально менять внешний облик дома. И поступила правильно.
Входная дверь была по-прежнему исписана желтыми граффити, а в наружных цветочных ящиках – там, где они остались, а не свалились с окон – торчали засохшие цветы и, кое-где, птичьи гнезда. Окна никогда не мылись, а криво висящие жалюзи как бы намекали на то, что красть в доме нечего. Рори это казалось разумным: Спиталфилдс менялся буквально на глазах, так что с ремонтом фасада можно было подождать. Кроме того, дом неделями стоял пустым, пока Эббот бывала в Дорсете или же колесила по всей Англии с рекламными турами.
А вот внутри это жилище было шикарным. В том числе и кухня, которой, по признанию хозяйки, она практически никогда не пользовалась.
Разумеется, она готовила здесь завтрак, ответила писательница на вопрос редактора. Или же заглядывала сюда, чтобы сделать себе сандвич. Разогревала суп. Ну и, конечно же, приносила сюда купленную в супермаркете готовую еду, если это считается стряпней. Стэтем рассмеялась и сказала, что нет. На ее вопрос: «Тогда зачем тебе такая навороченная кухня, безумная ты женщина?», у Клэр нашлось объяснение – мол, «зато на нее приятно посмотреть».
Она долила себе и Рори остатки вина.
На улице, над их головами, раздались звуки шагов бегущего человека. Кто-то что-то крикнул, ему что-то крикнули в ответ… С улицы в открытое окно цокольного этажа потянуло слабым запахом сигаретного дыма.
– Сегодня ты была в ударе, – сказала Рори. – Насколько я понимаю, тому были причины. Какие же именно? – Эббот не ответила, и она добавила: – Признайся, ты в последнее время не приводила сюда мужчину? Любовника, у которого на тебя появились виды?
– Меня завела моя аудитория, – призналась феминистка. – Прямо передо мною сидели несколько женщин – явно какая-то религиозная группа. Стоило мне взять микрофон, как они буквально начали расстреливать меня взглядами. Господи, обожаю подначивать таких, как они!
– Твоя книга сделала свое дело, Клэр, – улыбнулась редактор. – Кстати, мы готовим девятую допечатку тиража. Ты в курсе?
– Ну, это все благодаря Дарси, – заявила Эббот. – Я не настолько глупа, чтобы думать, будто книга пользовалась бы успехом сама по себе. Тут главное – название. И концепция обложки, идеально отвечающая названию. Узкие лосины, высокие ботфорты, соблазнительный вырез рубашки, рюши, романтично-небрежно причесанные волосы, горящий взгляд, направленный на Элизабет Беннет… Какая женщина не возжелала бы мистера Дарси? Готова спорить, его захотела бы даже ты. Да что там, даже гетеросексуальный мужчина!
– Ты просто ужасна! – рассмеялась Рори. – Но, с другой стороны, это правда.
– Что именно? В том смысле, что Дарси мог бы заставить тебя любить мужчин, или то, что ты гениально придумала название и обложку книги?
– Последнее, – призналась Стэтем. – Эти кремовые брючки в обтяжку…
– Ага! – обрадовалась Клэр. – Значит, он все-таки присутствует, верно? В глубине твоего сознания. Ты мечтаешь ощутить на себе его жгучий взгляд. Любая женщина ждет этого, несмотря на свою ориентацию.
– И ты тоже?
Писательница посмотрела подруге в глаза, но отвечать не стала. Вместо этого она отрезала ломтик салями, положила на него внушительный кусок сыра и отправила в рот.
– Спасибо богу за импортную еду, – сказала она, прожевав. – Ну, а ты что скажешь?
– Про еду? Я обожаю импортную еду, – кивнула редактор.
– Я не о том. У тебя на горизонте кто-нибудь появился?
Рори наклонилась к Арло и пробежала пальцами по его лохматой спине.
– Вряд ли я снова решусь на такое.
Клэр задумчиво кивнула, мысленно взвешивая то, что хотела сказать. Что, кстати, было для нее характерно лишь в компании друзей. На публике же она становилась чем-то вроде пушки, выстреливая, словно снарядами, язвительными импровизированными ремарками. А вот с близкими людьми Клэр вела себя совершенно иначе. Осторожная и осмотрительная, она знала, как легко можно ранить словом, и потому неизменно проявляла деликатность.
– Не хочу говорить тебе, мол, то, что произошло, было целую вечность тому назад. Потому что это не так, – сказала она своей собеседнице. – Кстати, Рори, сколько лет уже прошло? Девять?
– Почти.
– И ты проделала трудный путь, прежде чем снова вернулась к жизни. Но для таких, как ты, существует последний шаг. В отличие от меня, ты не создана для одиночества. Где-то есть женщина, которая хочет получить то, что ты можешь ей предложить, и которая готова это принять.
Внутри у Стэтем что-то как будто отвердело. Словно некая часть ее «я» онемела от шоковой заморозки. Так бывало всегда, когда правда не договаривалась, и сейчас был именно такой случай. Она потянулась за своим бокалом.
– Ты это знаешь, верно? – спросила она писательницу.
Та постучала пальцем себе по виску.
– Тебе следует слушаться тетю Клэр. Она знает, что говорит.
– В таком случае…
Рори бросила взгляд на лестницу, ведущую наверх, в жилую часть дома. Это была автоматическая реакция с ее стороны – проверить, не подслушивает ли их кто-то.
Эббот посмотрела туда же и нахмурилась. Обычно она тонко улавливала настроение собеседников и потому поняла: тема разговора сейчас изменится.
– Послушай, Клэр, – произнесла Рори. – Сегодня вечером произошло нечто из ряда вон выходящее…
И она поведала ей о том, что Каролина забрала у одной женщины визитную карточку, которую та получила от самой писательницы. Редактор назвала ее «женщиной в футболке», которая, кстати, оказалась сотрудником лондонской полиции.
– Я говорю это лишь потому, что не в первый раз замечаю, как Каролина переходит границы, – заявила Стэтем. – А теперь секунду помолчи и выслушай меня. Я понимаю, что часть ее работы в том и состоит, чтобы оберегать тебя от неприятностей, когда ты слишком щедро относишься к людям. Но после того, как я поговорила с этой женщиной, детективом из Скотленд-Ярда…
– Детективом из Скотленд-Ярда? – хохотнула Клэр. – Я чувствую себя этакой мисс Марпл!
– Дай мне договорить. Пообщавшись с этой женщиной, я выяснила, почему ты дала ей свою визитку, – из-за ее футболки. Причем, пока вы с нею разговаривали, Каролина была рядом и прекрасно знала, почему ты дала ей визитку, – чтобы та женщина могла послать покупку по почте на твой адрес. Послушай, я знаю, что это не мое дело…
– Моя жизнь – твое дело.
– Но стоит ли позволять ей так своевольничать? Ты могла дать визитку кому угодно. Вдруг кто-то хотел пригласить тебя выступить с лекцией, принять участие в конференции или семинаре, пригласить в турне по Европе иди даже Америке, где, как мы обе знаем, имеются практически неограниченные возможности для раскрутки твоих книг…
– Сразу чувствуется твоя деловая хватка, – игриво заметила Эббот.
– Это – часть моей работы. Но эта ситуация… Это куда более серьезно. Она не имеет права переходить границы.
Клэр потянулась за своим бокалом и, взяв пригоршню оливок, принялась задумчиво отправлять их в рот одну за другой. Сначала Рори подумала, что ее собеседница решила не отвечать ей, но ошиблась.
– Послушай. Я вряд ли смогла бы обходиться без ее помощи, – заговорила, наконец, писательница. – Согласна, я не умею приструнить ее, когда она позволяет себе вольности, но она поступила так, как на ее месте поступила бы и ты.
– Ты думаешь, я стала бы выуживать твои визитки из карманов людей, которым ты их вручала? Это вряд ли.
– Просто она следит за тем, чтобы я не отклонялась от дел. Только и всего.
Увы, редактора писательница не убедила. Было в Каролине Голдейкер нечто такое, что сильно тревожило Рори. Вот только что? Ей никак не удавалось найти этому определение.
– Ты хотя бы объясни мне, почему она начала ездить вместе с тобой? Раньше в подобных поездках тебе не требовался поводырь. – Внезапно в голову Стэтем пришла нехорошая мысль. – Клэр, скажи, в чем дело? Ты не заболела? Вдруг случилось что-то такое, и ты больше не можешь справляться сама?
