— Как оно выглядит? — потребовала девица.
— А я откуда знаю? Это не в моей компетенции. Я всего лишь программёр и работаю с техникой!
Самое приятное, для того чтобы Лара от стала от меня раз и навсегда достаточно было сказать информацию, доступную всем кандидаткам! А недоступная, так и осталась недоступной. Но, разумеется я сказала не всё, далеко не всё…
Например, я точно знала, что испытание — это простое свидание, просто каждое со своим сценарием(и я действительно не знала, как это будет выглядеть). Также я знала, что испытуемые получали браслеты, анализирующие и записывающие импульсы мозга. Правда, кандидатки должны быть уверены, что это просто украшение, как опознавательный знак-пригласительное. Делалось это для того, чтобы сравнить два показателя и найти погрешность между реальным событием и иллюзорным.
А теперь вопрос: кто будет заниматься расшифровкой информации с браслетов и искать погрешность? Правильно, я! Но об этом, разумеется, знать никто не должен.
Во-вторых, ко мне домой припёрся Рон с большущим веником. И это разозлило, взбесило. Нет, если бы он просто так заглянул на чай, ничего бы не было. Я бы искренне порадовалась бы его обществу, но веник… Веник заставил сильно сомневаться, думать. Чего это за пять лет чуть ли не ежедневного общения мне ни цветочка не подарили, а тут припёрли это?!
И самые невероятные комбинации стали складывается в моей головушке. Нет, моя голова даже не склад, она — свалка, причём на которой рядом с обычными отходами соседствуют радиоактивные и токсичные компоненты. В общем, из неё может вылезти всё что угодно: от генноизмененного кудрявого ёжика до шестипалого рыжего мамонта, изначально бывшим чёрной вороной!
Вот и теперь идеи, мысли забурлили. На память пришли сотни сюжетов книг, фильмов, спектаклей. Нет, не права была маман, говоря что от художественной литературы толку ноль! Какой ноль, когда там можно найти столько вариаций развития одного и того же события от самого логичного до самого абсурдного! А как это порой применимо к жизни, когда надо просчитать все варианты…
Итак, что мы имеем…
Объект 1 — обнадеженная, при этом несколько запуганная Лара. Она же не знает, что за испытание её ждёт и чем это может закончиться. Плюс сомневаюсь, что она поверила в мою непричастность… Но даже если и не поверила, мне-то что?
Объект 2 — Рон, который как выяснился был запасным аэродромом. Нет, возможно, между этими двумя и были чувства, но со стороны Ларунчика они пали лишь при намёке на Яна Прекрасного. То есть, вывод: их и не была.
Объёкт 1 + Объект 2 = вероятный разрыв.
Очень вероятный. Во-первых, вроде это мне и обещали. Во-вторых, сколько можно тянуть?
Ладно, допустим. Но тогда что Рон делает здесь?
Варианты? Имеются!
Вариант 1: сам пришёл. Ха-Ха — Ха! Мы не настолько близки.
Вариант 2: при расставании Ларунчик намекнул на мои нежные чувства. Разумеется, несколько преувеличив.
А что делает с людьми признание в любви, особенно тайной? Грузит мозг, причём качественно. Так качественно, что он надолго виснет.
Реакции на сообщения могут быть разными, но адекватными их не назовёшь.
За примером далеко ходить не надо. Взять хотя бы моего папочку.
Года три назад на праздник маман ему шутливое сообщение послала на коммуникатор. В послание содержались комплименты и признания в любви. Но то ли сеть была перегружена, то ли ещё какая-то помеха была, но сообщение дошло, а данные по адресанту — нет.
Как бедного папаню корёжило(при том, что обычно он крайне флегматичный тип)! Ночью он не спал, всё думал, кто по нему сохнет. Днём тоже непорядок был. Наблюдались две крайности от крайне мечтательно-задумчивого вида, до гордого разворота головы и груди колесом.
Длилось это дня два, а потом папа не выдержал и показал сообщение мне.
— Па, это ж от мамы! — сказала я с ходу.
— Почему сразу от мамы?! — возмутился отец.
— Потому что этот текст мы с ней вместе придумывали и набирали! — отрезала я.
Надо было видеть лицо родителя в этот момент… Словно я у ребёнка его любимую игрушку отняла, а потом у него на глазах сломала.
В общем, папа потом со мной неделю не разговаривал, а мама переживала и бегала миротворцем между нами. Но через неделю обида сгладилась — и всё в норму пришло.
Так что, не совсем внятное появление Рона было понятно, но я не была бы собой, если бы не учла ещё один не мало важный фактор: обида и сопряжённое с ней ущемление гордости, ведьэто так отвратительно, когда бросают тебя! И эта самая гордость стремиться вернуть самооценка как можно быстрее на прежний уровень. Обычный закон сохранения в действии, ничего более…
Вот только я не хотела, чтобы что-то там сохранялось за мой счёт.
Нет, конечно же, могу ошибаться. Но на это и есть проверки!
— Дарина, это тебе. — говорит молодой человек и протягивает красотищу. действительно красотищу: генноизмененные розы на длинном стебле и без шипов.
— Спасибо! — в восхищении смотрим, принимаем, смущенно опускаем глазки и нюхаем, а потом резкое движение и выпад: — Что Ларка бросила?!
— Ну, почему сразу бросила? — мямлит парень. Да, эффект неожиданности он такой: и не хочешь, а неосознанно сообщишь! Вот и сейчас этой заминки, этой сумятицы мне хватило, чтобы понять: «Я права!»
Я поняла и разозлилась. Сильно! Потому что быть использованной, быть заменой этой… Это даже не унизительно — это гораздо хуже!
А ещё было больно, потому что я поняла, что моего прекрасного принца не существует. Почему я с нежностью и неким трепетом относилась к парню? Почему? Да, потому что придумала сама себе образ и поверила. И у меня были на это основания: за всё время, пока я знаю Рона, он всегда был вежливым, никогда не оскорблял ни меня, ни других девчонок с университета, не возвышался за наш счёт, не цеплялся, вроде принимал за равных. Да по сравнению с другим окружением — это чуть ли не подвиг!
А тут мой герой упал с пьедестала и наглядно показал, что он ничем не лучше других. И этого не простит не одна влюблённая девушка, ни одна! Тем более, такая гордая, как я! А ещё появилась клокочущая ярость на себя, на него, на неё, на мир… И именно поэтому я от всей души врезала букетом парню по лицу.
— Дарина! Ты что творишь? — закричал этот предатель. Да, именно предатель, потому что хоть и неосознанно, но он предал мою веру в него!
— А сам не видишь?! — рыкнула я, прежде чем повторить замах.
Надо отдать Рону должное: он не стал отбиваться(хотя мог), а из вежливости выскочил из нашей прихожей и оказался на улице. Разумеется, я выскочила за ним, добавляя удары по плечам, по рукам…
