поплелся за ней. Настя недвусмысленно улыбалась, Кирилл подсел к ней и закурил сигарету. Вика помогала разрезать торт и передавала гостям. «Хитрый кот» подошел к ней вплотную и попросил тоже кусок. Она ему вежливо кивнула, и он присел рядом. Девушка опять внутренне напряглась, но просить помощи у Кирилла больше не решалась. А он упивался ее смущением, кидая мстительные взгляды.
К ней подошла Настя и потащила в сторону, в силу какого-то важного вопроса. Как же она была ей благодарна.
— Ты поговорила с Кириллом? — прямолинейно черкнула она резкими словами.
— Да, поговорила, — раздражаясь на себя все сильнее, она обхватила руками свои плечи.
— И что? — давила на нее подруга.
— О чем вы болтали, когда танцевали? — перебила ее Виктория.
— О тебе. Я сказала ему, что ты его любишь, просто по жизни полная трусиха, никогда не сознаешься и будешь тащить на себе неподъемный мешок обязанностей и чувства долга.
— Я тебя придушу, — уже не на шутку разгневалась она. — Как ты могла ему сказать такое?
— Потом еще спасибо скажешь, — дернулась нервно Настя. — Неправильно это — прожить всю жизнь с тем, к кому чувства угасли, — и гордо удалилась в сторону гостей.
Вика поняла, что ее подруга страдает, как и она, только ее любимый отказался от нее, не желая брать ответственность за ее большую семью в лице троих детей.
Девушка постояла немного в тени дома, обдумывая услышанное и побрела медленно к гостям.
Уселась в кресло и посмотрела на Кирилла. Тот не смотрел в ее сторону, опустив голову и вертя в руках сигарету.
Она взяла кусок шоколадного торта и прошла к нему.
— Хочешь? — протянула она ему тарелку.
Он поднял медленно на нее глаза, в которых так и плескалась горькая обида.
— Хочу, — спокойно ответил он, и она присела рядом с ним.
На улице уже стояла звёздная теплая ночь. В мангале потрескивали слабо догорающие угли. Разговоры становились размеренными. Каждый нашел себе собеседника.
Кирилл ел торт и периодически поглядывал на нее. Она молча сидела рядом, лишь изредка любуясь его темными кудрями и такими глубокими глазами.
Две незамужние подруги Алены начали собираться на дискотеку, и к ним присоединились пару парней. Настя с Юлей сидели в отдалении и что-то тихо обсуждали. «Хитрый кот» уснул в кресле, и ребята отвели его в одну из спален.
Остались только свои близкие люди. Они передвинули стол поближе к догорающему костру и сгрудились рядом. Кирилл снял верхнюю рубашку, накинув ее на плечи Виктории, уже явно дрожащей от еще не устоявшихся майских ночей. Положил небрежно руку ей на плечо, не смущаясь друзей. Никто не бросал косых или смешливых взглядов, хитрых полуулыбок или приколов. Все были взрослыми людьми и понимали, что жизнь не так проста и ровна. Ты можешь долго прыгать на кочках и ударяться о грубые камни, прежде чем дождешься покатой горки, на которой будешь размеренно отдыхать, ощущая под собой гладкую поверхность.
Настя заварила крепкий чай и уже активно зевала, закутавшись в какой-то плед. Отошла недалеко позвонить своему мужу, и проболтав с ним несколько минут, махнула рукой и положила трубку.
— Разберутся как-нибудь без меня, а я — спать! — и отчетливо шаркая тапочками, удалилась на верхний этаж.
Юля засобиралась домой, не захотев оставаться в большом темной доме. Вызвав такси, она скрылась в воротах, предварительно со всеми попрощавшись.
Остались только они вчетвером. Мурад налил еще в бокал Кириллу чего-то крепкого, и они завели разговор о последней игре, которую разрабатывали в команде друга. Вика с Аленкой переглянулись со смехом: ну прямо подростками они иногда казались.
Через полчаса Аленка потянула своего будущего мужа в спальню, отчаянно зевая, и они остались вдвоем.
Кирилл продолжал потягивать свой бокал и настойчиво молчал, ожидая от нее первого шага. Она чувствовала, что должна извиниться, а слова не желали сорваться с губ, то ли от большого чувства вины, то ли из-за ее нерешительного характера.
— Так и будешь молчать? — развернулся он к ней.
— Прости, — очень смущаясь произнесла она, — это было глупо, необдуманно и неправильно, — девушка все-таки подняла на него глаза и выдержала его недовольный взгляд.
— Ты даже не осознаешь, что я чувствовал, когда ты сказала, что не помнишь меня, — он отбросил челку резким движением и опустил глаза.
— Но ты же вернулся к Яне? Разве все это время ты не наслаждался семейной жизнью? — едко бросила она ему, хотя понимала, что не должна говорить этого.
Кирилла это разозлило не на шутку. Он порывисто схватил ее за плечи и прошептал у самых губ:
— Так ты этого хочешь? Чтобы я сейчас сел в машину и поехал к ней? — он мстительно и зло усмехался над ней, а она поняла, что довела его до предела.
Он опустил руки и, прихватив пачку сигарет, прошел к воротам, размашисто пнув по дороге стоящий на его пути стул. Вика замерла в нерешительности, посмотрела на закрытые ворота, услышала звук открываемой дверцы машины, — и побежала за ним.
— Стой, не уезжай, пожалуйста, — тихо сказала она ему, даже не уверенная, что он ее слышит.
Он заглушил мотор и приоткрыл дверь:
— Садись, — устало произнес он, указывая на сиденье.
Она обошла машину и села на переднее место. Даже не успела пристегнуться, как он резко рванул автомобиль. Вел он криво и дергано, выпили они прилично за вечер. Свернул к берегу небольшой реки и заглушил мотор.
Опять вперился в нее настойчивым взглядом, упорно не желая начинать разговор. Вика поняла, что он просто издевается над ней, как она сама раньше поступала с ним. Поняла, что он ждет от нее первого шага, и больше не подойдет к ней, если она сама не придет первой…
Она попыталась взять его за руку, но он не ответил. Сжав губы, она пыталась изо всех сил сдержать слезы, которые уже готовились политься из глаз, как у маленького обиженного ребенка. Он продолжал смотреть на нее яростным взглядом, а у Вики поджимались коленки от такого вида. Она никогда не видела его в таком состоянии и боялась…
Подсев чуть ближе, девушка мягко обхватила его лицо своими руками, провела нежно по его густым темным волосам, дотронулась до шеи. Его тело напряглось, он сделал глубокий вдох.
— Кирилл, — чуть дрогнувшим голосом произнесла она, пытаясь вызвать его на ответные чувства, но он продолжал уперто молчать.
— Я тебя люблю, правда, — наконец, выдала она такие важные слова, которые он ждал от нее, — люблю только тебя…
Последнее слово потонуло в крепком объятии, в котором она моментально растворилась. Чувство облегчения
