так, как она и предполагала. Кое-как удалось избежать скандала с сыном, но настроение было безнадёжно испорчено.
К Кирсановым ехали молча. Миша сердился, всем своим обликом демонстрируя недовольство. Даже за цветами для Аллы и Наташи не захотел заезжать — Ираида его еле уговорила — и всю дорогу звонил кому-то, но поговорить ему не удалось, потому что на вызов не отвечали.
Встречали их все Кирсановы сразу. Миша сухо поздравил женщин, пройти же за калитку категорически отказался, сообщив, что у него другие планы и подобные экспромты он терпеть не может. А ещё сообщил, что ждёт Наталью в офисе не десятого, а одиннадцатого, мол, решил отдохнуть, как все люди, да и помощницу свою не хочет дёргать без надобности. Попросил Ираиду позвонить, когда она домой захочет, и пообещал прислать за ней машину. Он даже не извинился за то, что не остался на шашлыки.
Ираида сильно жалела, что сразу не отказала Аллочке — могла бы придумать какую-нибудь причину и избежать этой встречи. Разговор не клеился, да и не её они в гости ждали. Большую часть мяса решили не жарить, а заморозить как есть, маринованное, до лучших времен.
Все расспросы были только о Мише: что любит, куда ходит, с кем общается, часто ли ездит за границу. Что она могла ответить? Да, командировки у него часто, потому что если не шевелиться, то денег не заработаешь. Да и вообще, она в его дела не вмешивается, а в рабочие — так особенно. Вот приготовить и накормить, встретить, расспросить о проблемах, в которых ничего не понимает, она может. А что ещё? Он давно взрослый и самостоятельный человек. Вот если бы были внуки… Дальше Ираида не озвучила, только подумала, что она бы и гуляла с ними, и книжки читала, и математике бы учила. Представила, и слёзы на глаза навернулись.
С дачи ушла около часа дня. Почувствовала себя чужой и ненужной. Ида считала, что с Аллочкой они очень близки, хотя общались с подругой чаще по телефону. А встретились — и из общих тем только дети. Да и отказ Михаила остаться вроде как обидел Кирсановых до глубины души.
Ираида дошла пешком до станции, села в электричку и приехала в Москву. Решила прогуляться — возвращаться домой в таком настроении не хотелось, надо было прийти в себя, сбросить напряжение и вернуть хорошее настроение. Если Миша привёз свою девушку домой, то мешать им вовсе не стоит. В конце концов, её сын взрослый мужчина и расслабиться с женщиной ему просто необходимо.
Заглянула в кафе и расположилась там с чашечкой кофе. Ей нужно было подумать.
Ещё вчера она была очарована Наташей и считала, что сыну лучшей партии не найти. Сегодня же её обижало какое-то потребительское отношение к Мише со стороны Кирсановых. Может быть, зря она всё это затеяла? А ведь хотелось-то как лучше… Вспомнила своё знакомство с Галей. Странно, но тогда она была рада выбору сына. Красивая тонкая девочка, крашенная блондинка, косметики многовато, но, наверно, это модно — так думала Ираида в то время. Сама-то Ида косметикой не пользовалась, как-то попробовала, так чёрные накрашенные ресницы слились с бровями, вышло ужасно настолько, что желание повторить эксперимент отпало. А Гале шло. Затем была пышная свадьба: с фатой, свидетелями и дракой в ресторане, которую двоюродные братья невесты устроили. Так начиналась Мишина семейная жизнь.
Ида пыталась помочь устроить быт молодым, полюбить сноху старалась. Готовила, убирала, стирала. А потом Галина мать ей выговаривала, что она мешает жить молодой семье, что Миша, как директор фирмы (правда, тогда ещё совсем маленькой), должен купить квартиру или построить дом. На строительство денег не было, но участок по Новорижскому шоссе он приобрёл. Квартиры снял: и для себя с молодой женой, и для матери отдельную, рядом со школой. Виделись они с сыном редко, пока не произошло то, что произошло…
Ираида заказала ещё чашку кофе и пирожное — уж очень ей понравилось в этом уютном маленьком кафе. Воспоминания о Гале отмела и закрыла далеко в душе. Нерадостные воспоминания, лучше думать о Саше. О тех годах, которые прожила счастливо. Ну, почти счастливо, а может, это просто сейчас так кажется, спустя столько лет-то. Ей было тридцать. Ещё не старая, но уже и не молодая. Простая учительница математики в средней школе. Работала на совесть, без выходных, потому что классное руководство для математика — норма. А значит, и выходные она проводила со своими детьми: то День бегуна, то — прыгуна, то олимпиада или выступление хора на районом смотре художественной самодеятельности. Её, как незамужнюю и бездетную, везде отправляли. Так она с Сашей и познакомилась. Он дочку от первого брака встречал, на выходные забрать. Разговорились, понравились друг другу, и закружилась у них любовь. Мать Ираиды сначала против была, а потом смирилась. Сказала, что хоть ребёнка Ида в браке родит, уже хорошо. И одна не останется, и сын законный, не нагулянный. В долгую счастливую жизнь дочери ей совсем не верилось. Так и случилось. Нет, если бы не свекровь — они бы с Сашей до сих пор жили бы вместе. И не умер бы он. Вон его последняя жена рассказывала, что все стены в Сашиной квартире Идиными и Мишкиными фотографиями увешаны были. И говорил он, что так, как Ираиду, никого не любил. Подумала и хорошо ей стало, не одиноко.
Что ж, пора собираться домой, где предстоит встретиться с подругой сына, а значит, надо подарок какой-никакой купить, потому решила зайти в книжный, ведь лучшего подарка, чем книга, никто ещё не придумал.
Долго ходила между стеллажей, не ведая, что купить. Художественную литературу брать не стала — трудно понять, чем интересуется девушка, которую в глаза видеть не доводилось. Вот и решила взять большую кулинарную книгу. Это точно пригодится. Довольная собой, в хорошем расположении духа Ираида вызвала такси и отправилась домой.
Вошла за ворота и увидела машину сына у парадного крыльца. Удивилась, что он не поставил её в гараж. Хотя причин этому могло быть много: может быть, он гостью к вечеру домой отвезёт, или ещё куда-то ехать собрался.
Поднялась по ступенькам, открыла входную дверь. В доме приятно пахло запечённой курочкой с чесноком. Ираида разделась в прихожей и прошла к кухонной зоне. Остановилась в растерянности от увиденного: духовка включена, на плите в кастрюле что-то кипит, у стола спиной к ней стояла молоденькая девушка, почти девочка, и резала салат. Она пританцовывала под музыку, которую слушала
