– Покажи мне свое оружие, учитель! – Ишута кивнул на два железных шара, висевших на поясе Аники.
– А-а. И то верно. – Воин вскинул руку и вытянул из-за плеча древко.
Небольшое, около двух локтей, клееное ратовище имело посередине костяную вставку. Аника прикрепил с помощью цепей к обоим концам его по железному шару. На самих шарах сверкали кривые, в два ногтя длиной ножи и еще острые, точно жало змеи, шипы.
А дальше началось настоящее гипнотизирующее действо. Ратовище заходило в опытных руках, и смертоносные шары пришли в движение. С каждой секундой их скорость увеличивалась. Ядра из двух свистящих, темных точек превратились вначале в стаю светящихся мотылей, а потом – в две сплошные полосы синеватого огня.
Сухие ветки отлетали от деревьев, перерубленные в нескольких местах, падали сгнившие стволы, перемалывалась буквально в муку листва, некоторые сучья выдирались из коры прямо с мясом. Но при этом ни одного ущерба живому, ни единого вреда неродившемуся. Аника виртуозно наносил удары, управляя энергией раскрученных шаров.
– Как видишь, большой силы не нужно! – прокричал он Ишуте. – Я могу делать это часами. Почему я выбрал именно это оружие, ты спросишь? Что тебе ответить. Конечно, и у этого вида есть недостатки, но никто не должен о них знать, – Аника внезапно остановил движение.
– А какое оружие должно быть у меня? Посох ведь – это так… – Ишута усмехнулся, глядя на наследство Абариса.
– Не торопись с выводами! Поначалу наш путь проляжет в Паннонию, там живут авары. Это лучшие наездники, которых я когда-либо встречал на своем пути. Люди хищные и жестокие, но верные в дружбе и отчаянные на войне. Среди них есть уже немолодой воин Ругилл, он-то и научит тебя управляться с конем. Потом мы посетим страну басков. Вот настоящие головорезы! В бою на коротких ножах им нет равных. И конечно же побываем в Бургундии. Бургундцы – самые образованные ребята во всей Европе. Они научат тебя читать по-латыни… Ты умеешь читать и писать?
– Только на нашем, – Ишута поморщился. – Да и то не силен!..
– Нет, парень. Любое сражение начинается в голове. Победить нужно до начала схватки, вот здесь… – Аника постучал большим пальцем Ишуте по лбу. – А потом уже здесь… – воин указал на свое оружие. – Собирайся. Пора тебе строить дом, в котором будет место для любви, оружия и книги.
Глава 7
Моготин пробирался по берегу через заросли леса, держа под уздцы Потагу. Верный помощник волхвов, Потага хоть и был уже далеко не молод, но все же обладал еще внушительной мощью. Конь, столько лет проживший с носителями мудрости, сам обладал невероятным внутренним чутьем и тактом. Он аккуратно переставлял ноги, стараясь не производить лишнего шума, грустно смотрел на идущего впереди человека и время от времени издавал тяжелый, но очень сдержанный вздох.
Моготин испытывал то удушающую силу накатывавших слез, то приступ ярости, то просто, схватившись за волосы и опустившись на корточки, начинал рыдать в голос. Потага – это все, что удалось ему раздобыть. Город находился словно в обмороке: жители оплакивали убитых и полоненных, отцы города спорили между собой, вече не могло прийти к единению. Обе дружины, большая и малая, находились в Литве, а под началом Вакуры насчитывалось всего полторы сотни городской стражи, состоящей из юнцов и возрастных ветеранов. Чтобы преследовать неприятеля по берегу, нужны обученные для таких походов лошади, но главное – нужны всадники. Городской стражник – это не конный дружинник-профессионал.
Вдобавок ко всему пришла новая весть: на волоке появились корабли варягов числом десяток, более крупные по сравнению с теми двумя, что совершили коварный налет, а значит, и норманнов там намного больше. Хотя норманны ли это?.. Варяжским промыслом занимаются многие, в том числе и славяне, живущие по другую сторону Буга. В общем, снаряжать погоню в такой ситуации стало подобно смерти.
Моготину вывели старого волховского коня и сказали, что ничем сейчас помочь не в силах. За самих бы кто заступился.
Он обошел ограбленные деревни стороной, чтобы не столкнуться «глаза в глаза» с черными, зияющими пустотой окнами изб, с плачущими или погруженными в судорожную немоту людьми. Он шел, не зная зачем, повинуясь только словам маленького волхва, назвавшегося Ишутой.
– Далеко ли ходуешь, мил людин? – Перед ним вырос грязный, весь в ссадинах и кровоподтеках человек. Моготин даже не сразу признал в нем давнего приятеля.
– Вокша?!
– Он самый. А ты где же был? – Вокша смотрел с презрительным недоверием.
– Я… я… – Моготин вдруг понял, что его рассказ покажется нелепым и неправдоподобным, – …в городе был. Изо всей силы в подмогу дали только вот его! – он дернул коня за уздцы.
– Ладно уж. Не в том гнилость, кто сбежал, а в том, кто опосля не воротился! Чего сюда-то?
– Мне нужно хотя бы коня привести этому Ишуте…
– Какому Ишуте?
– Да взялся откель-то из леса.
– Там, – Вокша махнул рукой в сторону востока, – кто-то шибко нурманна убивает! Сам видел, как оне своих хоронят. То никто из наших так не смог бы.
– От вас-то кто уцелел? – Моготин глубоко вздохнул.
– Не шибко. По пальцам пересчитать можно. Так ты куда, стало быть?
– Ишуте этому коня веду. Может, вместе, Вокша?
– Чего вместе-то? Они нас, как курей на жерди, понатычут! Пошли вот, сам всех и увидишь.
– Не могу я, Вокша. Обещал коня привести. А и так уже проколупался.
– Ну, как знаешь! – Вокша провел сжатым кулаком у себя под носом. – А вон… смотри-кось!
Из-за деревьев стали выходить люди. Но на кого похожи были эти мужчины? Моготин не узнавал своих соплеменников. Оборванные, грязные, многие с запекшейся кровью, хромающие, поддерживающие один другого. Где те гордые взгляды, острые шутки и громкий смех?.. Потухшие глаза, осунувшиеся лица и боль в каждом движении, в каждой морщине на лице, боль в проступившей седине и беззвучном дыхании.
– Я не знаю, кто я теперь и кем был раньше! – Моготин вскинул руку. – Но я иду затем, чтобы попасть в чертоги Яровита. Вот лошадь… Многие из вас видели не раз Потагу, служившего Абарису. Теперь у него новый хозяин, и он просил меня привести коня! Это все, что я могу сказать. Верить или не верить – ваше право. Но если вы не пойдете со мной, то дайте хотя бы пройти.
– Это и впрямь конь Абариса! – Кряжистый, невысокий мужик со сросшимися бровями опустился на корточки.
