что, правда, нравится на мне кататься? Мне радоваться, или расстраиваться? На лице расплылась идиотская улыбка.
— Прекрати скалиться, — зашипела она. — и поставь меня! Я сама могу идти!
— В этих, как ты сказала, кандалах? — хмыкнул я. — Мы тогда точно на рейс опоздаем!
— Вот и отлично! — кивнула она.
Я только вздохнул и покачал головой.
У входа в самолет я на пару секунд замер, прикидывая, как ухватить девушку, чтобы не стукнуть ее. Плюнул на приличия и, отпустив ее ноги, прижал одной рукой к себе, а второй протянул девушке билеты. На удивленный взгляд стюардессы пояснил:
— Первый раз летит. Боится.
Девушка улыбнулась и показала мне куда идти. Элис только фыркнула.
— Не делай так. На лису похожа становишься, — улыбнулся я. Она зашипела. — Точно лиса.
— А почему с этой по-русски разговаривал? — ехидно спросила она.
— А вдруг она французский не знает? Или решила бы, что я тебя насильно в чужую страну тащу?
— А если я сейчас закричу? — спросила она. — Меня ссадят с самолета? — я кивнул, прекрасно поняв куда она клонит.
Элис набрала в легкие воздуха, а я улыбнулся шире:
— Только ты закричать не успеешь. Откроешь рот — поцелую.
Она задохнулась от возмущения и отвернулась, а ушки-то опять покраснели! Я быстро усадил ее в кресло и пристегнул. Устроился рядом и шепнул ей на ухо:
— Вот и умница. Ненавижу целоваться в самолетах.
— Большой опыт? — фыркнула она.
— Нет. Но приобретать его я не намерен.
Элис хотела что-то ответить, но тут самолет пришел в движение и она, побледнев, вцепилась в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Я снова улыбнулся и откинулся на спинку кресла, расслабившись.
Как только самолет набрал высоту и выровнялся, к нам подошла стюардесса и спросила не нужно ли чего. Элис замотала головой, а я попросил сок и что-нибудь поесть.
— Как ты можешь есть в такой обстановке? — с трудом выдавила она.
— А что еще мне делать? — хмыкнул я. — Тем более, что я голодный.
Отвечать она не стала. Закрыла глаза и часто задышала. Вернулась стюардесса с соком и бутербродами. Вручила мне заказ и внимательно посмотрела на Элис. Тронула ее за плечо, от чего девушка вздрогнула, и спросила:
— Вам что-нибудь нужно?
Элис кивнула, не открывая рта. Стюардесса улыбнулась и через минуту вернулась с пакетом. Девушка затравленно на меня покосилась. Я только хмыкнул и отвернулся к окну, а стюардесса отстегнула ремень безопасности и повела Элис в туалет.
Расставшись с ужином, я быстренько умылась и, показав своему отражению язык, вернулась на свое место. Во рту остался неприятный привкус и я попросила воды.
— Лучше водки, — хмыкнул этот гад. — и запах лучше маскирует и успокоишься заодно.
Стюардесса еле удержала на лице вежливую улыбку и удалилась, а я поджала губы и обиженно засопела. Так, стоять! Теперь я еще и обижаюсь? Последний раз я обиделась на Лякуса за неудачную шутку с ножичком. Он слегка оцарапал мне шею, я слегка свернула ему челюсть и разбила нос. Мне было двенадцать, ему восемнадцать. Потом его побила моя сестра и двоюродный брат, причем последний прописал его на месяц в больницу. Сестренка тогда заявила, что кто меня обидит — тот дня не проживет. Обижаться я тогда завязала напрочь. И что теперь? Теперь мужчина которого я...который...
— Мисс, вот Ваша вода. Еще что-нибудь нужно? — прервал сумбур в моей голове голос стюардессы.
Я молча покачала головой и взяла стакан. Сделала пару глоточков, а потом улыбнулась и...вылила остатки на штаны Майкла.
Мужчина вскочил и уставился на меня с таким гневным и одновременно обиженным выражением лица, что я не выдержала и рассмеялась.
Майкл попросил у стюардессы полотенце и направился в туалет.
— В твоем возрасте проситься нужно! — попеняла я ему вслед и снова засмеялась.
Через минуту он вернулся. К сожалению в сухих штанах. Если бы на нем были джинсы...но на нем были штаны армейского типа с пропиткой от влаги (о чем я знала до того, как выливать воду, иначе не сделала бы подобной глупости), так что пострадала только его гордость и то ненадолго.
— Зачем ты это сделала? — тихо спросил он, сев рядом.
— А лучше было бы дать тебе в челюсть? — поинтересовалась я.
— За что? — изумился Майкл.
— За черствость и плоский юмор! — рявкнула я и отвернулась, решив, что разговор окончен.
Майкл посопел еще пару минут и затих. Я посмотрела на него. Глаза закрыты, дыхание ровное. Спит? Вряд ли.
У меня кончики пальцев покалывало от желания к нему прикоснуться. Я сжала кулаки и уставилась на него с невыразимой злобой. Я тут сгораю от желания, а он делает вид, что спит! Вот же...гад! Бесчувственный чурбан! Юморист хренов!
Вспомнила, как он подхватил меня на руки и понес. Легко, будто я не весила почти шестьдесят кило. Желание его обнять было настолько сильным, что пришлось сцепить руки на груди. А чтобы не начать глупо улыбаться, я скроила гневную мину и старалась думать о розовых сердечках. Я говорила что ненавижу сердечки и розовый цвет? Нет? Странно...
Помню, когда выходила замуж, мне стоило больших трудов найти именно кольца на машину, а не дурацкие сердечки. А букет? Я замучилась объяснять этой курице, что у меня от одной мысли о розах голова болит, а розовый цвет не сочетается с моим платьем и цветом волос! Видите ли желтые тюльпаны на свадебный букет — это плохая примета! Сергей хотел устроить мне сказку вместо свадьбы. Я решила побыть золушкой и все, кроме подвязки и нижнего белья, на мне было золотое. Представляете себе классическое золотое платье и розовые розы? Брр!
Именно это я вспоминала, нежась в руках Майкла и стараясь не замурлыкать от удовольствия. А когда он поставил меня на пол...я будто с небес на землю упала и больно ударилась. Так хотелось обратно...я стала оглядываться по сторонам и...увидела это! До сих пор не верится, что эта штука умеет летать! Правда я слегка преувеличила свой страх и с удовольствием вновь оказалась в руках Майкла. Пусть лучше он держит меня в руках, чем я сама буду этим заниматься.
А он и не против был, вроде. Неужели понял, что я это специально сделала? Точно, даже улыбаться стал. Я почувствовала, что уши пять горят и разозлилась на себя. Пока ругала себя, не заметила, как мы оказались у входа. Майкл замер, а в следующее мгновение я оказалась всем телом прижата к нему, но все еще висела в воздухе. Ощутив нечто весьма похожее на эрекцию, я решила его
