ненавидят болтовню. «Сильно болит? Здесь? Режуще? Кровь в стуле? Давно началось?.. Все ясно». От пациента не ожидается ничего, кроме отрывистых ответов: «Да, тут, ой-ой, как ножом, третьего дня». Даже вопрос: «Я скоро поправлюсь?» - иные доктора принимают за оскорбление. Но Гарсиа Хуанес был не таков. Он мог добрых полчаса сидеть с чашкой чаю и слушать рассказы пациента. А ведь известно: ничего нет слаще для больного, чем расписать во всех красочных деталях свою хворь!
Что касается медицинских знаний, то здесь Хуанес был не лучше иных докторов, но, пожалуй, и не хуже. В одной сфере он совершил ряд открытий – а именно, по части сердечно-сосудистой системы. Хуанес изобрел пару снадобий, изменяющих кровяное давление, чем весьма порадовал гипо- и гипертоников.
С годами у доктора сложилась обширная клиентура. Простым обреро его услуги были не по карману, зато к нему захаживали высшие офицеры, доны и даже аллены. И все выходили с наилучшим впечатлением, ибо…
- Здравствуйте, здравствуйте, дорогие сеньоры!
В дверях кабинета появилась вдова. Сложно сказать, было ли это вызвано ее новым статусом или давно вошло в привычку: сия пожилая дама отчаянно молодилась. Одежда и украшения силились отнять лет десять-пятнадцать, но морщины на шее неумолимо возвращали отнятое. Бросались в глаза ее волосы: они вились так безудержно, что напоминали не то облако, не то копну овечьей шерсти.
- Доброго дня, сеньора Хуанес. Наши соболезнования.
Вдова отрезала:
- Нельзя, я запрещаю! Гарсиа жил светло, и теперь ушел в синеву. Я радуюсь за него, и вы должны.
- О, да. На древе синхо – только синие ленты. Никогда прежде мы не видели такого. Ваш муж был прекрасным человеком.
- Это правда, достойная Свитка! …Но позвольте, отчего вы не пьете чай? Эмиль, ты не подал чаю?!
Дворецкий без лишней поспешности поднялся с кушетки:
- Сеньоры желали ответов, а не питья.
- Бесстыдная невежливость! Ступайте и принесите чай!
Она гневно встряхнула головой, приведя кудри в колебательное движение. Эмиль процедил:
- Сию минуту, госпожа, - и пошаркал на кухню.
Друзья отрекомендовали себя. Альваро уступил сеньоре свое кресло. Вдова наградила его комплиментом, села и спросила:
- Скажите же, молодые люди, от каких болезней исцелил вас мой муж?
- Мы не…
- Постойте, я сама догадаюсь. Вы, сеньор Герейра, явно склонны к малокровию. Супруга откармливала вас говядиной с красным вином, но это не помогало, пока Гарсиа не прописал укрепляющий бальзам. А вы, сеньор да Силва… дайте-ка подумать… ну, конечно! Ваши губы и глаза выдают поэтический нрав. А коль так, ваше сердце уязвимо к житейским коллизиям. Гарсиа часто имел дело с такими случаями!
- Сеньора, я писатель, а не пациент. Мы пришли, чтобы написать книгу о докторе Хуанесе.
- Как это прекрасно! Вы окрепли настолько, что нашли силы для творчества!
Альваро оставил попытки разубедить вдову.
- Я очень благодарен вашему супругу, но, к сожалению, знал его мало. Вас не затруднит…
Сеньора перебила:
- Что он успел наговорить?
- Доктор Хуанес?..
- Эмиль! Явно уже проболтал вам все уши. Выкиньте из головы и послушайте меня!..
Прежде всего – и это главное – доктор Гарсиа Хуанес был правдивым человеком. Когда завел любовницу, сразу сказал об этом супруге, даже назвал точный срок: роман продлится три месяца. Спустя девяносто один день он вернулся домой. Когда сын Гарсии, молодой Хуан Хуанес, начал ассистировать отцу, Гарсиа сказал: «Ты выйдешь никудышным врачом». Так и случилось! Хуан даже не нашел себе места в Лаэрте, пришлось ему уехать в какой-то городишко близ Ольгамбры… Но важнее всего – Гарсиа всегда был честен с пациентами. Иные врачи напускают туману, Гарсиа же шел напрямик. Если дело худо – так и говорил; если пора сажать сухое дерево - говорил и это. Не стеснялся ни чинов, ни титулов, любому выкладывал как есть. Не далее, как в прошлом месяце, приезжала прим-аллен права собственной персоной. Побывала в кабинете – вылетела черной тучей, хлопнула дверью…
Альваро вмешался:
- Простите, сеньора, не понимаю. Выходит, доктор Хуанес был груб с пациентами? Но Эмиль сказал обратное…
- Кто сказал, что Гарсиа груб? Эмиль?! Говорю же, не слушайте его! Вычеркните все, что записали за Эмилем. Да, муж говорил правду при самом худшем диагнозе. Но тем больше счастья было, когда он исцелял болезнь! Вы бы видели, сеньоры: пациенты плакали от радости в этом самом кабинете! «Симптомов больше не наблюдается», - вот любимые слова Гарсии.
- Но прим-аллен права получила плохой диагноз и не вернулась за лечением. Отчего так?..
- Ч-чай, сеньоры, - с оттяжкой сказал дворецкий, ставя поднос.
- Благодарю, ступай, - сказала вдова. – Я сама поухаживаю.
- Сеньоры желают услышать о дне смерти?
- Я сама расскажу!
Альваро изъял чайник у вдовы и заботливо наполнил ее чашку.
- Сеньора, вам будет тяжело описывать горестный день. Мы не смеем терзать вас. Лучше пускай расскажет Эмиль.
Вдова не нашла, что возразить. Дворецкий заговорил с оттенком торжества:
- Целый тот день я провел с сеньором. Ассистент приболел и не явился, я вел записи вместо него. Вот как все происходило…
Доктор Хуанес был немолод, однако мог похвастать здоровьем. Только повышенное давление досаждало ему, но доктор купировал болезнь с помощью капель. В последний день он в отличном самочувствии принимал пациентов (коих Эмиль заносил в журнал). Большинство из них были постоянными клиентами, пришедшими на регулярный осмотр. Доктор Хуанес изучил их состояние и прописал очередное лекарство – словом, не случилось ничего необычного.
А вот после обеда зашел один любопытный пациент: важный офицер от артиллерии. Доктор осмотрел его вроде бы впервые, но говорил с ним, как со старым знакомцем. Эмиль занес в журнал результаты осмотра: офицеру было выписано и сразу же выдано снадобье от гипотонии. Затем Хуанес велел принести чаю. Эмиль вышел, а когда вернулся, офицер рассказывал доктору о Дангаре. Войска кайзера сокрушили олландских князей, из-за чего будут некие скверные военные последствия. Этого не следовало заносить в журнал, потому Эмиль слушал невнимательно. А вот доктор Хуанес излишне увлекся беседой. Эмиль предупредил его: «Осторожно, сеньор: чай горячий». Но доктор не обратил внимания и хлебнул слишком быстро. Обжег рот, вскрикнул, разбил чашку. Стал остужать язык водой из стакана…
- Эмиль, зачем это рассказывать?! – возмутилась вдова. – Хочешь показать Гарсию растяпой?
- Нет, сеньора. Он был разносторонним человеком: интересовался и медициной, и политикой, и войною. Так переживал о судьбе Олландии, что не заметил
