Читаем без скачивания Разрешение на жизнь - Михаил Климман

– Он попросил меня, чтобы я нашел шахматы. – Андрей довольно беззастенчиво разглядывал Женино лицо. – Ты что-нибудь знаешь об этом?

Видно было, как мучается Гуру, раздираемый неведомым Андрею противоречием. Наконец он на что-то решился:

– Первый раз от тебя слышу. Мы с ним другие вопросы решали.

«Э-э-э… – подумал Дорин, – так ты мой конкурент…»

ГЛАВА 11

 30 марта, четверг

Васька приехал раньше, чем договаривались.

– Лен, – краснея, сказал он, – я хочу папе на компушку несколько новых программ поставить и провайдера сменить, ничего, что я так рано?

– Конечно, Василий, это – ваш дом, и приходите в любое время, – весело отозвалась она. – Вам, может быть, чаю или кофе приготовить?

– А по-другому никак нельзя?

– Нет, – Андреевская отрицательно покачала головой, – вы условия знаете.

– Ну не могу я вас на «ты» называть, – чуть не расплакался Васька.

– А я – вас.

Этот диспут продолжался уже несколько месяцев. Дорин в него не вмешивался, считал, что они ребята – умные, взрослые, и так разберутся.

– Вы, Василий, проходите в кабинет. Я сейчас с Сонечкой закончу и зайду, есть к вам вопрос.

– Как она? – Юноша остановился на пороге кабинета. – Ходит уже?

Лена оглянулась, посмотрела на него. Вроде не издевается, просто мальчик решил быть светским.

– Нет, Василий Андреевич, это только когда нам годик исполнится.

Сначала он получил отцовскую почту, сохранил ее, не читая, на жестком диске, хотя письмо было явной рекламой, потом нашел утренние шахматы, тоже положил в отдельную папку. Затем занялся апгрейдом. Программы вставали легко, диск еще не был загажен всякой ерундой, обломками старых файлов и многочисленными игрушками, как у него.

Когда он закончил «установку нового соединения» и собрался входить в Сеть не через гостевой вход, а нормально, как все, дверь в комнату открылась и на пороге показалась Лена:

– Василий, скажите, пожалуйста, можно найти в Интернете статью, если мы не знаем ни названия, ни автора?

– А что мы знаем?

– Тему…

– Маловато. – Васька повернулся, посмотрел на нее. – Я думаю, что нет такой темы, на которую в Сети нельзя было бы найти несколько сотен статей. Нужно еще что-то.

– Там говорилось, по-моему, о том, что о детях нужно заботиться, но одновременно не нужно заботиться. Ну что вы, Василий, так на меня смотрите?…

– Да нет, – испугался Васька, – я ничего… Сейчас попробую…

Он начал что-то быстро набирать на клавиатуре. Лена смотрела на мальчишку, а он, несмотря на свои пятнадцать, был, конечно, мальчишка, и думала о Дорине. О том, как ей повезло, что она встретила Андрея, о том, как Васька похож на него, такой же немножко нелепый, но безумно… она поискала слово, безумно мужское что-то было в них обоих.

Она прожила восемь лет с Брайловским, он был хорошим мужем, с ним почти всегда было легко и просто, и, с точки зрения миллионов женщин, ничего лучше представить себе нельзя, потому что не хам и не алкоголик – уже почти счастье. Но они – несчастные эти женщины, обделенные тем, что, наверное, и есть любовь, когда чужой поначалу человек перестает восприниматься чужим, становится не просто близким и родным, а в каком-то смысле – тобою. Ты воспринимаешь его как часть себя, не какой-нибудь конкретный орган, да и слово «часть» тут не подходит.

Во время беременности Лена зашла в церковь, куда раньше никогда не заглядывала. Две старушки, зашипели на нее за то, что она была в брюках, и выдавили на улицу, но она успела купить, повинуясь интуиции, «Новый завет». Лена почему-то ничего не сказала Андрею об этой покупке, но перечитала внимательно все четыре евангелия. (Впервые она сделала это, когда училась в универе, половина мировой культуры была непонятна без этой книги.) И вот там она нашла точную формулу своего отношения к Дорину – «возлюби ближнего как самого себя», воспринимая ее не в смысле сравнения «ты и он – одно и то же», а в смысле тождества – «ты и он – одно».

Это оказалось невыносимо сладко и невыносимо больно одновременно – быть кем-то еще, переживать чужие ощущения и даже, как ей казалось, иногда мыслить чужой головой. Трудней всего было не навязывать ему себя, своих мыслей, чувств, представлений, не заставлять его быть собой, подарить свободу. Она не знала, так же или как-то иначе живут в Андрее его чувства по отношению к ней, она никогда с ним на эту тему не говорила и могла только догадываться по некоторым его словам, жестам и улыбкам, что да, так же или еще серьезней, только, может быть, менее осознанно. Ее несколько забавляло, что в их союзе она, женщина, оказалась стороной философствующей.

Дорин в ее сознании жил как серьезный, но очень маленький мальчик, который лишь в острый, нужный момент, когда без этого нельзя, превращался в сильного мужчину. Она и Ваську воспринимала в чем-то так же, он был для нее частью Андрея, а значит, ее самой. Она придумала эту игру, чтобы называть его на «вы», только для того, чтобы и держаться самой и держать его на каком-то расстоянии от себя. У пацана, в конце концов, есть мать, и Лена ни в коем случае не хотела узурпировать чьи-то права на Ваську и доставлять дополнительную боль женщине, пережившей расставание с Дориным.

Сейчас, когда появилась Сонечка, Андреевская должна была научиться балансировать между тем, что уже жило внутри нее, и совсем неведомым прежде, почти животным чувством к Сонечке, которая на самом деле была ее плотью. Лене смертельно не хотелось растерять, расплескать те чувства, которые она испытывала к Дорину, хотя материнский инстинкт властно отрывал ее от мужа и поворачивал к дочери.

– Лена, – позвал ее от компьютера Васька, – посмотрите, может быть, вы это искали?

Она подошла и начала читать текст на мониторе:

«Ребенок доверяет миру, он ожидает соответствия своим потребностям, но часто окружение неспособно оправдать его ожиданий. Нарушение этого доверия уже есть существенное патогенетическое воздействие. На первых этапах попытка матери обеспечить максимальный комфорт ребенку представляется совершенно правильной. Зазор между идеальным и реальным все равно сохраняется, и не следует его увеличивать специальным образом».

– Да, спасибо, Вась, по-моему – оно. – Лена перечитала еще раз последние строки. – Получается – только на первом этапе, а дальше комфорт – вреден? Мне подруга позвонила, мы с ней вместе в роддоме лежали, сказала – «интересная статья». Сейчас я бумагу принесу с карандашом…

– Зачем?

– Выписать кое-что, тут много нового и важного.

– Может, лучше, – предложил Васька, – я скопирую всю статью и сохраню на вашем компьютере?

– А так получится?

– Конечно, и вы сможете в любой момент прочитать все, что вас интересует.

Из прихожей послышался звук открываемой двери.

– Андрей, – позвала Лена, – иди сюда!

– Привет, Василий, – сказал Дорин, входя в кабинет, – ты чего так рано?

Он поглядел на жену и сына:

– Ужинать будем? Или сначала новостями делиться?

После расставания с Гуру Дорин решил, что раз появилось свободное время, то можно съездить в редакцию газеты, где Настя «дала» свое объявление о шахматах. Надо было узнать, действительно ли ее там перепутали и с кем. Но, как выяснилось позже, решение это было неправильным. Они с Веселкиным попали в дикую пробку по дороге туда, и в еще большую обратно, и пятнадцать минут, проведенные в редакции, где он, расточая улыбки, все узнал, превратились в четыре с половиной часа духоты и угарного газа. Не стоила информация о том, что «нашу» Настю перепутали с некой Кольцовой Анастасией Вадимовной, которая действительно давала объявление о покупке шахмат, таких мук. И адрес ее не дал ничего интересного.

– А давайте-ка, мальчики, за стол, – предложила Лена. – Будем сочетать приятное с полезным, а духовное с материальным.

ГЛАВА 12

 30 марта, четверг – 31марта, пятница

Васька уехал, Дорин проводил сына и сам поймал ему машину. Вернувшись домой, он поцеловал Лену, которая опять кормила Сонечку, и прошел к себе в кабинет. Сев в кресло перед компьютером, набрал Брайловского, поблагодарил за полученное письмо и попросил узнать, где именно сейчас проживает Виктор Есин, который дал объявление о поиске старинных шахмат, и о владельце почтового адреса, объявившего о продаже старинных фигур, фотографию которых Васька вывел ему на монитор и положил на рабочий стол в качестве обоев.

Сын также объяснил ему, что скорее всего с выяснением адреса в Сети у него будут проблемы, потому что хозяева сервера в принципе могут послать подальше кого угодно и не давать координат своего клиента. Ему, Дорину, еще повезло, что провайдер – российский, а то бы пришлось действовать через Интерпол и ФБР.

При сыне он не стал звонить Гришке, обсуждать продажность ментов при Ваське было, с его точки зрения, неэтично.