статуя первой Девы, что стояла в парадном холле. На самом деле ее своротил брат, не рассчитавший количество медовухи и собственные силы, но горничная почему-то решила, что начался штурм замка, от страха уронила графин и убежала прятаться в погреб.
Но здесь не Кленовый Сад, и громкий раскатистый звук заставил меня сесть на кровати.
Белый особняк Миэров был красив — уютное трехэтажное здание в глубине Первой Садовой улицы, летом, наверное, утопавшее в вишневом цвету. Зимой же белый камень стен смотрелся на фоне искрящегося снега чуть грязноватым. Чужой дом, чужая кровать. Я ворочалась до полуночи, прежде чем смогла заснуть, а через два часа…
Грохот сменился не менее тревожной тишиной, в которой самым громким звуком было мое собственное дыхание. За окном качались ветки, их тени касались стен, ложились на потолок, иногда опускались на пол, трогали белоснежное белье на кровати.
Дверь скрипнула, приоткрываясь, сердце замерло. Я натянула одеяло почти до подбородка, как в детстве, когда еще веришь, что уютная темнота собственной постели может спасти от гулленского сердцееда, что забирался в дома и выедал грудную клетку.
В комнату скользнуло что-то тягуче белое.
— Иви, — донесся испуганный шепот, и я едва слышно застонала от облегчения. — Иви,— повторила Гэли. В белой хлопковой ночнушке она напоминала привидение.
— Что происходит? — спросила я.
— Иви, там… — глаза постепенно привыкли к темноте, и я увидела, как Гэли обхватила себя руками. — Там, у лестницы…
— Что? — не выдержала я, выбираясь из кровати. — Что, во имя Дев, случилось?
— Там… покойник… кажется. Отец внизу орет на Кироса, это наш управляющий.
— Какой, к демонам, покойник? — Я выбралась из-под одеяла.
— Обычный, у него головы нет. — Жалобно проговорила Гэли.
Я посмотрела на подругу и поняла, что она не шутит, а ее всегда яркие зеленые глаза заглядывают в мои в надежде найти решение. Знать бы еще, какое.
— Так… — пробормотала я и пошла к двери.
— Иви, — догнал меня испуганный шепот. — Что ты делаешь? Ты же не хочешь… — но я уже вышла из спальни в холл второго этажа.
Снизу доносились ругань, раздраженные голоса, но было не похоже, чтобы дом Миэров собирались брать штурмом, по крайней мере, не сегодня.
Я подошла к перилам балюстрады и посмотрела вниз. Гэли была права. У подножия лестницы лежал труп. Хотя голова у него имелась, правда, лишь частично. Это был, без сомнения, мужчина, одетый в темную облегающую одежду. Он лежал лицом вниз, часть затылка отсутствовала, ее заменяли алая клякса, кусочки чего-то белого и ошметки…
Почувствовав, как к горлу подступила тошнота, я отвернулась. На белых столбиках перил подсыхала кровь, приобретая темный красно-коричневый цвет.
— Демоны тебя забери, Кирос, — повысил голос мэтр Миэр. — Сказал же, принеси тряпку! — Мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами взмахнул ладонью.
Отец Гэли не был особенно высоким, скорее, его можно назвать крепким и энергичным. Именно это поразило меня при первой встрече — он ни минуты не мог оставаться на месте, словно в нем таилось что-то, не дающее мужчине спокойно стоять на месте. Он ходил, говорил, размахивал руками, короче, обладал удивительной способностью быть везде и всюду, наполнять собой целую комнату. Уверенный голос, четкие приказы, не допускающие двояких толкований.
— Какую тряпку, хозяин, до прибытия серых нельзя ничего трогать, — отозвался тот, что стоял напротив, более худой, в сюртуке и галстуке. Похоже, мужчины еще не ложились спать.
— Неизвестно, когда они явятся. Прикрой, я сказал, а то сам сейчас штору сдерну, не дай Девы, Гэли увидит! — Он поднял голову, и мы встретились взглядами. За спиной тихо охнула подруга.
— Отец? — спросила она. — Что случилось?
— Ничего. Иди спать, — приказал тот. — И вы, леди Астер.
— Но… — Гэли растерянно посмотрела на труп.
— Завтра, — уже мягче добавил мэтр Миэр. — Поговорим завтра, милая.
— Нет уж. Только сегодня, — сказала вошедшая в холл женщина.
Она двигалась очень мягко и совершенно бесшумно, словно кошка. Более того, создавалось впечатление, что мы увидели ее только тогда, когда она захотела.
Темно-русые волосы забраны в высокую прическу, белая блузка и… широкие брюки, которые так легко принять за юбку, если женщина будет стоять неподвижно.
Увидела бы такое непотребство матушка, поджала бы губы. Нет, желая идти в ногу со временем, графиня Астер допускала, что в исключительной ситуации можно надеть брюки. Но стоило попросить ее привести примеры этой «исключительности», и она ничего толкового сказать не могла, или, как я подозревала, сама не знала. В любом случае, появиться в штанах в обществе, пусть оно и состоит из пары мужчин без галстуков и пары девушек в ночных рубашках — это нонсенс.
Вслед за незнакомкой в зал вошли двое солдат в серой форме, на лацканах бляхи с изображениями рыцарских мечей и короны. Серые гончие…
— Кто вас впустил? — растерялся управляющий. — Где Торп?
— Отдыхает, — ответила женщина, приглядываясь к лежащему у подножия лестницы телу. — Ваш дворецкий все равно ничего о госте не знает, через парадное он не входил. — Она сдержано улыбнулась и представилась. — Аннабэль Криэ.
В ярком свете холла на ее груди сверкнул стеклянный ключ. У жриц Академикума они алые, а у гончих серо-стальные. Я втянула воздух, и жрица тут же подняла голову.
— У вас в гостях магессы, мэтр Миэр? Это они его так?
— Нет, — резко ответил отец Гэли. — Моя дочь и ее гостья ни при чем. Вора застрелил я. Метатель там, можете убедиться, — он взмахнул рукой, указывая на столик, где рядом с напитками виднелась рукоять метателя, украшенная серебряной чеканкой.
Как и говорил магистр, метателями могли пользоваться и обычные люди. Заряды, как свинцовые, так и запертые в сферы заклинания, свободно продавались в оружейных лавках, были бы деньги.
— Убедимся, — склонила голову набок гончая. — Но с девушками все равно придется поговорить. Либо здесь, либо в участке. Выбирайте.
Хозяин дома еще раз посмотрел на дочь и кивнул:
— Пусть подождут наверху. Уведи их, Мила.
Я обернулась и увидела, что рядом с подругой стоит пожилая экономка Миэров. В отличие от нас она успела накинуть пеньюар и убрать седые волосы под чепец.
— Идем, милая, и вы, леди Астер, — она потянула Гэли обратно в комнату.
Я бросила вниз еще один
