Но Дороти отрицательно покачала головой.
— Нет, отворачиваться я не буду. Я хочу смотреть правде в глаза, — добавила она слегка дрожащим голосом.
Доктор Майк приостановилась и недоверчиво посмотрела подруге в глаза своим проницательным взглядом.
— Вот этого бы я вам не советовала. Подождите пару недель, пусть хотя бы рана заживет.
— Нет! — Тон миссис Дженнингс не терпел возражений. — Прошу вас, дайте мне зеркало. И оставьте меня одну.
Микаэла немного поколебалась. Но потом подала больной ручное зеркало.
— Как врач я должны считаться с вашими желаниями, — сказала она. — Но как подруга я позволю себе остаться на это время рядом с вами.
И она снова принялась за бинты. Руки ее дрожали тем больше, чем меньше бинтов оставалось на теле Дороти. И вот наконец она убрала последнюю полосу марли.
— Как врач вы довольны состоянием раны? — спросила Дороти, не поднимая зеркала.
Доктор Майк кивнула.
— Да, я довольна. Я думаю, она очень скоро зарубцуется.
Дороти Дженнингс медленно подняла зеркало. Вначале в нем отразились ее рыжие волосы и бледное лицо.
Она медленно опускала зеркало, разглядывая свою шею и обнаженные плечи.
Когда она увидела рану, у нее вырвался всхлип. Но она быстро взяла себя в руки.
— Пора привыкнуть к тому, что в течение жизни наше тело меняется. Таков уж ход времени, — прошептала она. — И мы можем предпринять против течения времени только одно: повсюду оставлять знаки жизни.
Она нащупала руку подруги, и та обхватила ее ладонь крепким и оберегающим пожатием.
Глава 8
НА СЛУЖБЕ СПРАВЕДЛИВОСТИ
К великому облегчению доктора Майк, выздоровление Дороти шло довольно быстро. Микаэла с удивлением замечала, с какой энергией и самодисциплиной ее пациентка приспосабливалась к своим новым жизненным обстоятельствам. Значит, решение Дороти без промедления выступить против неотвратимого факта было правильным.
Микаэла как раз сидела в своем кабинете и размышляла о том, что с последнего выпуска городской газеты, которую издавала Дороти Дженнингс, минуло уже несколько недель, но теперь, видимо, недолго осталось ждать, когда ее подруга снова сможет вернуться к своей нормальной жизни и работе, как тут вошел Салли. В руках он держал газетную вырезку и еще какую-то бумагу с почтовым штемпелем и подписью Хореса.
— Доброе утро, Микаэла, ты представить себе не можешь, что я тебе сейчас покажу, — поздоровался он со своей невестой. — Это телеграмма из Вашингтона.
Микаэла озорно блеснула глазами.
— Конечно же, от правительства на имя мистера Байрона Салли, — в шутку предположила она.
— Именно так. — Он развернул бумагу и показал доктору Майк. — Я буду уполномоченным по делам индейцев в Колорадо. Таким образом, у меня будет наконец постоянная работа. И вместе мы будем зарабатывать достаточно денег на жизнь.
Микаэла пробежала глазами текст.
— Как тебе это удалось? — спросила она с искренним восхищением.
— Но ведь несколько недель назад в газете было объявление, что правительство ищет человека на этот пост. Разве ты не помнишь? — спросил Салли.
Доктор Майк отрицательно покачала головой. Она действительно не заметила этого объявления. Возможно, в то время она была слишком занята своими хлопотами с Дороти.
— И я предложил им на эту должность себя, — продолжил Салли. — Видимо, моя осведомленность о жизни шайонов убедила комиссию. — Он обнял Микаэлу. — Во вторник я буду принимать присягу. Ты пойдешь со мной?
Микаэла Куин засмеялась, глаза ее сияли радостью.
— Неужто ты думаешь, что я пропущу такой важный момент в твоей жизни?
В следующий вторник в первой половине дня в Колорадо-Спрингс прибыл с почтовой каретой мистер Хазен, посланник правительства, для того чтобы провести присягу и ввести в должность нового уполномоченного по делам индейцев.
Весть о новом положении Салли облетела город с быстротой молнии, и к назначенному часу на площади собралось достаточно много народу, чтобы поприсутствовать при торжественном акте.
Мистер Хазен позаботился о том, чтобы был поднят флаг Соединенных Штатов, который хранился у цирюльника в шкафу. Как бургомистр города Джейк Сликер обязан был оберегать эту святыню. Вообще вся церемония была обставлена очень торжественно. Уже само по себе появление мистера Хазена придавало всему происходящему необходимый официальный лоск. В своем сшитом на заказ костюме, с высоким белым воротником и безукоризненной стрижкой, он разительно отличался от жителей городка. Его окутывало облако тончайшего аромата, какого не встретишь среди тех парфюмерных эссенций, которые своими руками составлял Джейк Сликер.
— А, мистер Салли! — приветствовал он будущего уполномоченного по делам индейцев, явившегося на церемонию с доктором Майк и детьми. — Я вижу, вы привели с собой вашу семью и даже вашу собаку.
Голос у мистера Хазена был густой и насыщенный. Он весь излучал уверенность светского человека.
В этот момент овчарка зарычала.
Правительственный уполномоченный отпрянул на шаг назад.
— Это овчарка, но вы ее не бойтесь, она не нападет, — успокоил его Салли. — По крайней мере, если ее не злить.
Мистер Хазен нервно улыбнулся.
— Овчарка? Ну, я должен признаться, все дикое мне чуждо. Пожалуй, пора начинать, — продолжил он, и голос его вновь обрел спокойствие и уверенность. — Ваше преподобие, Библия у вас с собой?
— Мы пока не можем начать, — перебил его Салли. — Еще не прибыли шайоны.
Не роняя своего служебного достоинства, мистер Хазен взглянул на Салли с некоторой оторопью.
— Шайоны? Салли кивнул.
— Да, ведь моя задача будет состоять в том, чтобы осуществлять связь между правительством и индейцами.
Таким образом, при введении в должность должны присутствовать обе стороны. Ведь я здесь как ради правительства, так и ради индейцев.
Мистер Хазен некоторое время молча созерцал будущего уполномоченного по делам индейцев.
— Вы это очень хорошо сформулировали, — сказал он наконец без тени улыбки.
— А вот и они. — Брайен указал в ту сторону, откуда приближались вождь Черный Котел и несколько старейшин племени. Среди них был и Танцующее Облако, шаман, с которым Салли связывала давняя, многолетняя дружба. Как и другие зрители, прибывшие на эту церемонию, индейцы принарядились в праздничные одеяния. К тому же Черный Котел в знак своей доброй воли к сотрудничеству явился с американским флагом, который был передан его племени при вселении в резервацию. Вождь дал на своем языке указания, и его воины остановились несколько поодаль от представителя правительства и от жителей Колорадо-Спрингс.
