образ и действуя строго по сценарию.
Костюмеры Жанну бесили. Она приезжала к Ольге в полнейшем раздрае, с ворохом одежды, которую требовалось в срочном порядке довести до ума. И, когда Оля во время очередной примерки заикнулась о своём желании съехать с финансово неподъёмной для неё жилплощади, Саблина тут же вспомнила о своём звукорежиссёре. Через месяц Ольга, получив ключи, вошла в необжитую, с разномастной мебелью и посудой, но такую светлую и тёплую квартирку недалеко от железнодорожной станции Переделкино. Из окна был виден лес, а по воскресеньям колокольный звон из маленькой церквушки звучал для Оли слаще любой музыки.
Хозяин квартиры, долговязый, бородатый и улыбчивый мужчина в прокуренном насквозь замшевом пиджаке, единственный раз появился в гостях у Ольги. Он передал ей чемодан с «архивом», который они закинули на балкон. Объяснил, как и куда Оля должна будет платить коммуналку и перечислять квартирный транш. Сумма за аренду была назначена смехотворная. Ольга напряглась, когда звукорежиссёр озвучил её. Но непристойных предложений не последовало, а через полгода Пётр вообще свалил в Америку.
Жанна объяснила это тем, что: «У Петечки несколько квартирок и крайне сложные отношения с бывшими жёнами, которых у него скопилось несколько штук. При всей своей улыбчивости, Петечка тот ещё жук, но жук из семейства благородных». Жанна по старой памяти, в момент особо проникновенной беседы со звукорежиссёром, преподнесла Олю как талантливую, но побитую жизнью сироту, и Петечка не отказался стать благодетелем и, в какой-то степени, меценатом юного дарования. Саблиной невозможно было отказать.
Так или иначе, следовало решать свои проблемы по мере их поступления. И, как бы не сложились обстоятельства, аренда требовала своевременной оплаты, а денег не прибавлялось, пока Оля не брала работу. На вопросы своих постоянных клиентов она отвечала коротко: «В отъезде, отпишусь». Но в глубине её души то и дело шевелился червячок сомнений – что дальше? И продажа тёткиной квартиры была в этих мрачных мыслях не на первом месте.
Ольга вздохнула, промокнув лицо махровыми "розочками". Облачившись в блузку, натянула джинсы. Война войной, как говорится, а обед по расписанию. Решив затариться в продуктовом магазине, девушка вышла из квартиры. На скамейке у подъезда сидел сын Сергея и Бульки – Вовка. В своих обрезанных джинсах, в чёрной бейсболке и бело-красной футболке с номером 5 он, выглядывая из-под козырька, скользнул по Ольге равнодушным взглядом.
– Привет, Вовка! Почему ты один?
– Друга жду! – мальчишка сплюнул сквозь зубы, демонстрируя свою независимость и крутость.
– Мама разрешает тебе гулять без присмотра?
Вовка крутанул на пальце ключи с брелоком в виде буквы «В» и, засунув их в задний карман, вразвалочку зашагал в сторону детской площадки.
Ольга направилась в сторону магазина. Собираясь перейти дорогу, она заметила автобус, двигавшийся к остановке. Решение пришло моментально, она даже не успела его толком обдумать. Преодолев несколько метров быстрым шагом, девушка вскочила на подножку и заняла свободное место рядом с пожилым мужчиной с большой, набитой продуктами сумкой.
– До Апраксино доеду?
– Да, – кондукторша отмотала несколько полупрозрачных сероватых билетиков.
Улицы Чудова скоро уступили место заросшим полям и бревенчатым остовам коровников. На минуту взгляд Оли задержался на территории городского кладбища. Пассажиры переговаривались друг с другом, но шум старого двигателя заглушал их голоса, усыпляя монотонностью и прогорклым запахом дешёвого топлива. Девушка ещё пыталась думать, но очень скоро задремала, привалившись плечом к соседу.
Очнулась она от похлопывания по руке. Мужчины с сумкой уже не было. Кондукторша показала глазами Оле на выход и продолжила считать мелочь, высыпав её на колени. Ольга спрыгнула с подножки и огляделась. Автобус, раскачиваясь, развернулся и, обдав всё вокруг вонючим выхлопом, остановился.
Как таковой остановки не было: лавочка, сколоченная местным умельцем, и вытоптанная жителями площадка перед ней. Улица с двумя рядами утопающих в зелени, домиков одним своим концом упирается в пруд, а другим, через поле, прямиком вела в лес. Ольга одиноко стояла, не зная, в какую сторону направиться, пока водитель автобуса, отбросив в сторону окурок, не окликнул её.
– Ищете кого?
– Титовых.
Водитель на секунду скрылся в салоне, затем к стеклу приблизилось лицо кондуктора.
– Крайний их дом, – мужчина махнул в сторону леса. Автобус двинулся обратно.
Оля шла вдоль простого дощатого забора, доходящего ей до подбородка, и чувствовала запах горелой травы, щекотавший ноздри. Она его почти забыла.
В доме хлопнула дверь, и на порог выбежала женщина с полотенцем на плече. Сквозь ветки старых яблонь, растущих вдоль забора, она пыталась разглядеть идущего, щурясь и прикрывая ладонью глаза от света. Чем ближе Оля подходила к калитке, тем быстрее менялось выражение лица женщины: взгляд, только что полный надежды потускнел, на лицо вновь опустилась тень.
– Здравствуйте! – Ольга остановилась, не решаясь войти. – Вы меня, наверное, не помните. Мы виделись…
– Я помню! – женщина кивнула и, стянув полотенце с плеча, вытерла им глаза.
Пока Ольга подыскивала слова, женщина толкнула калитку.
– Входи.
– Меня зовут Ольга. Ольга Валеева.
Они поднялись на деревянное крыльцо и вошли в дом. В жестяном баке напротив входа тлели прошлогодняя трава и старые яблоневые ветки.
– Не ждала гостей, – женщина обмахнула полотенцем стол в маленькой кухне. Села, выжидающе посмотрела на Олю.
– Расскажите мне о Полине. Я заходила в магазин, где она работала.
– Да что рассказывать? Хорошая девочка она у меня, весёлая. Фотографии могу показать, хотите? Ой, чаю, что ли, налить? У меня суп есть, будете? – мать пропавшей девушки засуетилась, загремела крышками кастрюль. – Скоро сынок на обед приедет. А мы вот пока до него поедим! – она поставила перед Ольгой тарелку с гороховым супом. – Я всё одна, да одна. Кушайте, кушайте! Сейчас принесу альбом, – скрывшись за занавеской, ушла в большую комнату. Быстро вернулась. – Смотрите, здесь она маленькая совсем, – зашелестели страницы. – В первый класс провожали с мужем. Павлик, сын, уже в третий тогда ходил. Школа-то у нас в Мясниково, за три километра. Вася возил перед работой. После школы Полинка на ферму работать пошла. Учиться бы надо было, конечно, – женщина вздохнула. – Как муж умер, Полинка от меня уезжать не хотела, боялась оставить. А я, как полегче стало, уговаривать начала: мол, в Чудов поезжай, пристройся работать, глядишь, парня себе найдёшь и замуж выйдешь. Что же получается, – женщина замерла, уставившись невидящим взглядом в стену, – я сама и виновата, что в город отправила дочку?
Оля поднесла к себе фотографию Полины, сделанную, по-видимому, в последнее лето. Улыбающаяся, с короткой стрижкой, в бордовом сарафане с голыми плечами – розовощёкая девочка-вишня. Круглые колени, высокая грудь. Стоит, облокотившись на перила уходящей вверх лестницы, бокал вина
