Нет, не ручьем, рекой. Она могла бы сбежать. Но она прекрасно понимало, что долго не побегает. Бобби ее разыщет и… Рокки заставила себя сосредоточиться на том, что имело значение в данный момент, обобщить всю информацию, которая ей известна о Монике Кэссиди. В ее голове сложился план. Я смогу все исправить. Это сработает. Иначе ей придется самой отправляться в реанимацию и собственноручно душить Монику. Только не это.
- Ладно. Послушай меня.
Атланта,
Пятница, 2 февраля, 23 часа 15 минут
Я, Сюзанна Вартанян, настоящим заверяю, что по собственной воле сделала вышеуказанное заявление, засвидетельствованное Хлойей М. Хэтауэй, помощником государственного прокурора.
За столом гостиничного номера Сюзанна еще раз прочитала в ноутбуке текст своего заявления. В нем содержалась вся, известная ей, информация о том страшном дне тринадцатилетней давности, подробности которого до сих пор ее ужасали. Она и Хлойя Хэтауэй обменялись телефонными номерами.
Встречу они запланировали на следующее утро, чтобы поговорить о письменном заявлении Сюзанны и о ее будущих свидетельских показаниях.
Будущие свидетельские показания. Это звучало так банально, так безлично… будто о чужой жизни. Но речь идет о моей жизни. Сюзанна внезапно поднялась. Она не изменит своего слова. В этот раз нет. В этот раз она сделает все, как положено.
Всего лишь вопрос времени, прежде чем ее причастность к делу, которое пресса уже окрестила «Делом насильников», станет известна. Когда она заселялась, в холле крутился фотограф. Наверное, следил за машиной Люка, когда тот провожал ее от больницы до гостиницы.
Люк. За сегодняшний день она думала о нем много раз, и каждый раз ее посещали разные мысли. Высокий и сильный, он очень бережно нес раненую девушку на руках. Конечно, Сюзанне известно, что большие и сильные мужчины умеют проявлять нежность, но ее опыт подсказывал, что такое происходит очень редко.Она надеялась, что женщина в жизни Люка оценит это качество. И такая женщина появится в его жизни, не вызывало сомнений. Люка окружала аура напряжения, заставлявшая воздух вокруг него вибрировать. Кроме того, он выглядел чертовски привлекательно, и Сюзанне приходилось быть честной с собой, чтобы признать сексуальное влечение к нему. Она чувствовала приятное покалывание в животе, когда Люк стоял за ее спиной в реанимации, и даже подумывала о том, чтобы коснуться губами его щеки.
Но Сюзанна оказалась достаточно умной, чтобы держаться подальше от отношений. Отношения приводили к вопросам, а вопросы в какой-то момент требовали ответов. Ей не хотелось давать ответы Люку Пападопулосу. Или кому-то другому. Вообще никогда.
Тем не менее, она помнила об ужасе в его глазах, когда он вышел из бункера. Даже в этот момент он поддерживал ее, потому что ее колени подгибались. Ей казалось, что Люк способен на сильные чувства, но при необходимости, если ему требовалось сосредоточиться на чем-то другом, он мог отодвинуть их в сторону. Сюзанна прекрасно знала, как трудно это сделать. Люк высадил ее у отеля, даже не попрощавшись, а это означало, что он уважает ее желания, даже если не одобряет ее решение. Затем он уехал, чтобы встретиться со своей командой, и действовал очень сосредоточенно и целеустремленно. Сфокусировано. Вероятно, это его нормальное состояние.
Сюзанна завидовала ему. Люк Пападопулос делал важные дела, в то время как она сидела здесь целыми днями и ждала. О, нет, конечно, это не соответствовало действительности. Утром и днем она много чего делала, и только вечером с ожиданием пришла беспомощность, так как у нее оставалось много времени на раздумья. Слишком много. Утром она сможет еще что-то сделать. Она посидит возле безымянной девушки. В конце концов, ты за нее в ответе. А потом она сделает заявление Хлойе Хэтауэй.
Сюзанна пролистала газету, которую купила внизу. Газетный заголовок кричал о серийной убийце в Даттоне. Устаревшие новости. На нижней половине страницы находилась статья о трупах и состоянии дел на вчерашний день. Одно имя привлекло ее внимание. Шейла Каннингем. Шейлу хоронят утром, и Сюзанна вдруг решила, что тоже должна присутствовать на похоронах. Она и Шейла много лет назад пережили одно и то же. Значит, утром она снова будет стоять у гроба на кладбище Даттона.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Завтра тяжелый день.
К счастью, желудок Сюзанны заурчал, и она отвлеклась от своих мыслей. С самого утра она ничего не ела, а гостиничный сервис позволял заказывать еду в номер. Только она подняла трубку, чтобы позвонить, как в дверь постучали. Наконец-то.
- Большое сп… - Подбородок Сюзанны дернулся вверх. На пороге стоял ее шеф. – Эл? Что вы здесь делаете? Входите.
Эл вошел и закрыл за собой дверь.
- Я хочу поговорить с вами.
- Но как вы сюда попали? Я вам не говорила, в каком отеле остановилась.
- Вы человек привычки, - пояснил Эл. – Вы всегда останавливаетесь в этой гостиничной сети. Пришлось сделать пару звонков, чтобы выяснить, в каком именно отеле.
- Но вы стояли за моей дверью. Вам сообщили номер на ресепшене?
- Нет, не беспокойтесь. Я слышал, как репортер пытался дать взятку администратору, чтобы тот назвал ваш номер.
- Вероятно, так и должно было произойти. Фамилия Вартанян в данный момент ходовой товар. – Об этом позаботился Саймон.
- Ну, во всяком случае, администратора удалось подкупить, и таким образом я узнал, в каком номере вы остановились. Кстати, об этом человеке я сообщил менеджеру. Возможно, в следующий раз вам придется поискать другой отель.
Когда все закончится, другой случай уже не представится.
- Вы хотели со мной поговорить.
Эл огляделся:
- У вас есть что-нибудь выпить?
- Скотч в мини баре. – Сюзанна протянула ему стакан и села на подлокотник дивана.
Эл подошел к столу и покосился на ноутбук.
- Вот именно поэтому я и приехал.
- Из-за моего заявления? Почему?
Он молча отпил пару глотков.
- Вы уверены… вы уверены, Сюзанна, что действительно хотите это сделать? Если вы хотя бы раз примерите на себя роль жертвы, ваша жизнь и ваша карьера больше не будут такими, как прежде.
Сюзанна отвернулась к окну и посмотрела на город.
- Я понимаю это, можете мне поверить. Но у меня есть свои причины, Эл. Тринадцать лет назад я была… - Она тяжело сглотнула. – Была изнасилована. Группа юнцов меня усыпила, изнасиловала и облила виски, так же они изнасиловали еще пятнадцать девушек. Они проделывали это в течение нескольких лет. Когда я очнулась, то увидела, что меня засунули в тайник за шкафом в моей комнате. Ну, я-то думала, что это тайник, но Саймон о нем знал. – За ее спиной Эл осторожно перевел дыхание.
- Саймон тоже в этом участвовал?
О, да.
- Он сколотил эту группу.
- А вы не могли с кем-нибудь поговорить о произошедшем?
- Нет. Отец обвинил бы меня во лжи. Кроме того, Саймон позаботился о том, чтобы у меня не появилось желание распустить язык. Он шантажировал меня фотографией, на которой я… Вы сами уже знаете.
- Да, - тихо ответил Эл. – Думаю, знаю.
- Он сказал, что они изнасилуют меня еще. Мне некуда было прятаться. – Сюзанна, дрожа, перевела дыхание, страх до сих пор жил в ней, будто и не прошло тринадцати лет. – В конце концов, мне надо было как-то спать, он говорил, что я должна держаться подальше от его дел. И я держалась. Я не проронила ни слова. И эта группа изнасиловала еще пятнадцать девушек. Фотографировали каждый акт. И хранили эти фотографии, как трофеи.
- Эти фотографии сейчас в полиции?
- Да, в ГБР. Я нашла их сегодня днем. В тайнике Саймона. Коробку, битком набитую фотографиями.
- У ГБР есть теперь неопровержимые доказательства. Сюзанна, в живых остался только один из этих свиней. Почему вы хотите сделать это именно сейчас?
Сюзанна, кипя от гнева, обернулась, чтобы посмотреть в глаза человеку, который многому научил ее в области права и закона. Человека, которого она считала образцом для подражания. Его, а не своего отца, судью Артура Вартаняна.
