– Марина, мне люди доверяют! Понимаешь, доверяют?! Люди знают, что я чужого никогда не возьму… Это очень важно, чтобы тебя уважали… Я горжусь тем, что ко мне так относятся.
– Кто к тебе так относится?
– Люди…
– Какие люди?
– Служащие банка.
– А я тебе кто?
– Ты моя сестра.
– Так почему тебе посторонние люди намного важнее меня? Почему ты думаешь о них, а не о своей сестре?
– Марина, я о тебе всегда думаю. Ты же прекрасно это знаешь. Просто это моя работа…
– Да, я согласна с тобой, это твоя работа, но ведь твоей сестре осталось жить считанные дни…
В этот момент зазвонил мобильник, и Маринка бросилась в коридор к своей сумочке. Она произнесла три слова: «Я все поняла» – и убрала телефон. Вернувшись на кухню, она вновь села на пол и поджала под себя ноги.
– Кто звонил?
– Виталий.
– А зачем ты трубку берешь?
– Я должна знать, что меня ожидает. Я должна знать, сколько дней мне осталось жить.
– Что он сказал?
– Что это последняя неделя. Больше никакого счетчика и никаких поблажек не будет.
– Как это? Прямо так и сказал? Не понимаю, зачем ему тебя убивать… Ведь если он тебя убьет, то вообще никаких денег не получит.
Маринка всхлипнула и заговорила неразборчиво, словно душевнобольная:
– Ниночка, а я ведь и в самом деле последнюю неделю живу. Последнюю… Если я тебе дорога, если ты меня любишь, то помоги. Тебе доверяют. Ты эти деньги из хранилища возьмешь, в сумочку положишь и мне вынесешь… А когда деньги начнут пересчитывать и про кражу узнают, ты полностью в отказ иди. На тебя никто не подумает. У тебя же внешность ангельская и голосок, словно родниковая вода. На кого угодно подумают, только не на тебя.
– Да ты сама не понимаешь, о чем говоришь! Меня из банка никто не выпустит. На ноги поднимут службу безопасности, тут же примчатся сотрудники РУВД. Всех будут допрашивать.
– А ты иди в отказ, и все. Может, эти деньги кто другой забрал…
– Да все сразу поймут, что это я. Выяснят, кто и в какое время заходил в хранилище. В РУВД же не дураки. Всю картину восстановят.
– У вас что, в хранилище никто деньги не воровал?
– Нет, конечно.
– Что, ни одного такого случая не было?
– Ни одного…
В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге появился неимоверно пьяный Борис. Он с трудом доплелся до кухни, хотел было сесть на стул, но не рассчитал и с грохотом рухнул на пол. Приземлившись, он посмотрел на нас мутными глазами и с трудом выговорил:
– Девки, а вы что на полу сидите? В нашем доме уже стульев нет?
– Где ты так набраться успел? – обеспокоенно спросила Маринка.
– Соседа встретил с первого этажа. У него жена в командировку уехала. Дурное дело нехитрое.
– С каких пор ты стал с соседями пить?! – Я нахмурила брови.
– С тех пор как узнал, что моя жена – шлюха и по чужим мужикам шляется.
– Нигде я не шлялась. Я все это придумала, чтобы ты хоть немного почувствовал то же, что пришлось пережить мне. – Я попыталась смягчить ситуацию, потому что знала, сейчас не время выяснять отношения.
– Что?! Что ты сказала?!
– Что слышал. Нигде я не гуляла. Я просто эти сутки у одноклассницы проплакала. Никого не хотела видеть, ни с кем не хотела разговаривать.
– Что ж ты меня мучила?! Ты что, ни под каким мужиком не лежала?!
– В отличие от тебя я не одобряю случайные половые связи. А ты сразу по соседям пошел, выпить просил, как самый законченный алкаш!
– А кто знал… Наговорила мне черт-те чего. Намела пурги. – Борис посмотрел на Маринку и радостно произнес: – Маринка, ты слышала?! Я всегда знал, что у меня жена порядочная, на шлюхе я бы просто не женился. Правда, она у меня с характером, но ничего, притремся. Я ей характер пообломаю.
– Смотри, чтобы я тебе чего не пообломала…
– Да ладно. Я пошутил.
– Если ты по девкам будешь бегать, то не притремся, – сказала я и почувствовала, что очень устала. Устала от сестры с ее бредовым предложением… От перепившего мужа, на которого было просто страшно смотреть… И даже от себя. Никогда не думала, что можно устать от самой себя.
– Девки, а у вас выпить есть? – пьяно засмеялся Борис.
– Какие мы тебе девки?! – тут же одернула его Маринка. – А насчет выпить ты давай завязывай. На тебя смотреть страшно. Тебе не выпить, а спать нужно лечь.
– Я сам знаю, что мне нужно! – Борис выпятил грудь и громко запел: – «Что тебе снится, крейсер „Аврора“, в час, когда утро встает над Невой…»
Мы с Маринкой переглянулись.
– Я его никогда таким не видела… Он у меня вообще не пьет, – шепнула я сестре. – Это ж сколько надо было выпить, чтобы таким домой прийти!
– Моли Бога, что он у тебя с балкона не прыгнул. Сама виновата. Довела мужика. Пусть поет, пока не надоест.
– А соседи как же? Поздно все-таки…
– Ничего не случится с твоими соседями. Можно подумать, что из твоей квартиры каждый день пьяные песни доносятся.
– Да у меня всегда тихо. Ты же знаешь.
– Вот именно. Так что ничего, один вечер потерпеть могут.
Борис раскачивался из стороны в сторону и пел отчаянно громко, со знанием дела, словно был солистом в каком-то военном хоре.
– Во дает! – Маринка присвистнула. – Послушай, а ведь ты не даешь раскрыться своему супругу. Посмотри, сколько у него скрытых талантов. Голосище-то ведь неплохой. Была бы тельняшка и морская фуражка, мы бы сейчас его нарядили.
– И на якорь посадили.
– Посадили бы, а почему бы и нет…
Маринка резко замолчала, на ее глазах появились слезы.
– Нина, возьми деньги из хранилища.
– Нет, – возмутилась я. – Я никогда такого не сделаю.
– Ну хотя бы на неделю!
– Как это – на неделю? Я же не кредит беру. А отдавать чем будешь?
– За неделю Борис у себя на фирме эту сумму с оборота возьмет.
– Да у него нет такой суммы.
– Я с ним разговаривала. У меня каждый день имеет значение. Нина, я тебя умоляю. Я тебя заклинаю. Борис деньги принесет, и ты сразу в банк их отнесешь. Я тебя умоляю! Я тебе и твоему мужу всю жизнь благодарна буду и клянусь, что больше ни в какие истории не попаду. Про магазины забуду. Как и раньше, стану на рынке торговать, о больших деньгах и мечтать перестану.
– Да если Борис из оборота такую сумму вытащит, у него все производство остановится!
– Твой муж пообещал мне помочь. Я свою квартиру продам. Она тысяч шестьдесят стоит. Машина – еще десятка баксов, итого уже семьдесят.
Маринка вновь встала на колени и громко заголосила:
– Сестра ты моя родная, я тебя умоляю, помоги мне купить мою жизнь. Милая, родная, дорогая, единственная… Помоги!!!
Борис прекратил петь и удивленно посмотрел на Маринку.
– Ой, тетки, чего орете? Зачем друг перед другом на колени встаете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
