К тому времени, как они подъехали к кораллю, Огюстина уже совсем запарилась и страдала от жажды, так что настроение у неё слегка понизилось. Тело всё ещё гудело от возбуждения, когда она спешилась с каморса. Она терпеливо ждала, пока Кирс, расседлав животное, отвёл его в загон, чтобы покормить.
— Спасибо. — Поездка оказала на неё потрясающее впечатление, такое никогда не забудется. И это было проблемой. Огюстина не собиралась забывать Кирса, как и время, проведённое здесь.
— Всегда пожалуйста. — Он взял её за руку, и они направились обратно в тот переулок, которым пришли сюда. Заметив пот у неё на лбу, Кирс нахмурился.
— Ты перегрелась, надо было сказать мне.
— Мне часто приходится бывать на жаре, — пожала плечами Огюстина. — Это не слишком меня беспокоит.
Кирс подвёл её к общественному водному источнику на углу одной из улиц и опустил в него керамическую чашу, зачёрпывая свежую воду.
— Пей.
Огюстина нетерпеливо взяла округлую чашу и припала к ней губами. Прохладная вода приятно освежила её пересохшее горло.
— Замечательно!
Кирс взял у неё чашу, наполнил её и начал пить сам. Кадык на его горле слегка двигался в такт глоткам. Он вернул чашку на место на краю источника и снова взял её за руку. Идя с ним рядом, она уже потихоньку привыкала, что их пальцы сплетены. Кирс был контактёром. Неудивительно, что он был так хорош с каморсами.
Пройдя несколько переулков, они оказались в более спокойной части города. Здесь было меньше людей, жилые дома и деловые здания располагались на большем расстоянии друг от друга. До её ушей донёсся тяжелый лязг металла о металл. Равномерный стук почти походил на песню, так мелодично он звенел.
Кирс остановился перед дверью в здание. Звук раздавался где-то внутри. Он повернулся к Огюстине и взял её за плечи.
— Рорик борется со своей судьбой, как и ты. Это не означает, что в нём меньше заботы и внимания, чем во мне. Иди к нему. Поговори с ним.
Наклонив голову, он поцеловал её в лоб, а потом в губы. Это был мягкий поцелуй. Прощальный поцелуй.
— Мы ещё увидимся в храме. Рорик отведёт тебя к Оливии.
Прежде чем она успела возразить, Кирс повернулся и ушел прочь, — плечи широко расправлены, голова гордо и высоко поднята. Назад он не оглянулся.
Огюстина смотрела, как он уходит, и чувствовала, будто в ней оборвалась какая-то жизненно важная спасительная нить. С Кирсом было легко. Удобно. С человеком, находящимся в этом здании — совсем нет. Её чувства к Рорику были намного сложнее.
Огюстина чуть не побежала за Кирсом, требуя, чтобы он сам отвёл её к Оливии. Но сдержалась. Если бы она не увиделась с Рориком наедине в последний раз, то потом жалела бы об этом всю жизнь. Внутренне собравшись перед тем, что должно последовать, Огюстина расправила плечи и, шагнув в прохладную тёмную комнату, пошла на звук доносившихся ударов.
Рорик был поглощен своей работой и не заметил её прихода, так что она могла спокойно стоять в тени и незаметно наблюдать за ним. Обнажённое до пояса, его туловище поблёскивало от пота, когда он поднимал тяжёлый молот правой рукой и с силой опускал его вниз. Кусок металла, с которым он продолжал работать, был настолько раскалён, что светился. Удерживая его в нужном положении клещами, Рорик без устали наносил удар за ударом, придавая металлической детали необходимую форму.
Его длинные чёрные волосы были стянуты на затылке, лицо сосредоточенно напряжено. Огюстина поняла, что он использует свою силу не полностью, контролируя её, чтобы не повредить металл. Наконец, он поднял деталь и внимательно осмотрел её. Видимо удовлетворенный, Рорик опустил её в бочку с водой, и металл зашипел, остывая.
Положив деталь на верстак и бросив рядом с ней молот, он повернулся лицом к Огюстине. Всё это время он прекрасно знал, что она здесь.
— Что ты тут делаешь?
Да уж, не самое дружественное из приветствий.
— Меня привёл Кирс.
Его губы сжались, пальцы согнулись. Значит, эта затея ему не по нраву. Ладно, тем хуже для него. Огюстина прошла вперед, с интересом разглядывая рабочее пространство кузницы.
— Чего ты хочешь? — Рорик встал перед ней, скрестив руки на груди. Движение подчеркнуло могучесть его бицепсов и плеч.
— Хотела посмотреть, где ты работаешь, чем занимаешься. — Если честно, она просто хотела провести с ним время. Даже неприветливый, он всё равно затрагивал что-то в глубине её души. Она догадывалась, что его гнев базируется на страхе. На страхе перед тем, что она здесь и на том, что это означало для него.
Огюстина не могла понять, почему Кирс воспринимает её лучше, чем Рорик. Вообще-то, как она полагала, это не так уж и важно. Ещё несколько часов — и её здесь не будет. В животе что-то сжалось, но она проигнорировала это.
Рорик промолчал, но продолжал наблюдать за нею, отслеживая каждое её движение, пока она обходила помещение.
— Над чем ты работаешь?
Вздохнув, Рорик провёл ладонью по лицу.
— Это металлический ларец для купца.
Огюстина внимательно рассмотрела сундучок. Он был великолепен. Словно миниатюрный драгоценный ларчик.
— Поразительно! — Проработка деталей была очень сложной, и она догадывалась, что он, должно быть, потратил немало часов, занимаясь этим изделием. Несомненно, Рорик был очень талантлив.
— В этом нет ничего особенного. — Он равнодушно пожал плечами.
Для него может, и не было, но для неё это было потрясающе. Огюстина с легкостью могла себе вообразить, как он стоит перед наковальней многими часами подряд, продолжая работать над своей задумкой.
Сейчас она была к нему очень близко. Так близко, что могла почувствовать тепло его кожи, запах дыма, железа и мужчины.
У Рорика были невероятные глаза. Черные, настороженные, опушенные длинными ресницами, которым следовало бы выглядеть женскими, но вместо этого они только подчеркивали его мужественность.
На его теле нигде не было ни единой унции жира. Все его мускулы, кости и сухожилия были сложены в самых великолепных пропорциях.
— Что ты делала с Кирсом?
От его вопроса лицо Огюстины вспыхнуло. Ничто не заставит её проговориться о том, что случилось давеча в холле его дома.
— Он предложил мне посмотреть каморсов, а потом взял меня на прогулку верхом.
— Кто бы сомневался в том, что он взял, — буркнул Рорик. Он рванул шнурок со своего затылка и шагнул к большому ведру с водой. Низко нагнувшись над ним, Рорик поплескал водой себе на лицо, руки и грудь. Когда он выпрямился, по груди скатывались ручейки воды. И Огюстине жутко захотелось слизать их.
Ей потребовался один момент, чтобы понять, что подразумевал Рорик. Когда же до неё дошло, Огюстина почувствовала, что её лицо стало ещё горячее. Ей нечего было стыдиться. Она одинокая взрослая женщина. И она могла иметь интимные отношения с любым, кого бы ни захотела. Кроме того, Рорик сам не соизволил остаться с ней.
